хорошо знаете девушку, что можете говорить так свободно об… — Николь запнулась на полуслове, — … о достоинствах её внешности. Не стесняясь, прямо на всю Цитадель?

— Да, конечно могу, — он закивал, потирая ладони, — ведь после пережитого, когда она спасла жизнь мне, а я ей, то я уверен, что у нас всё получится! Тася, если видишь это, то знай, что я влюблен в тебя! — Торин изобразил руками сердце.

— «После пережитого» — хорошее название для выпуска, думаю, я его использую, — Ника провела ладошкой, словно видела буквы в воздухе, — и если эти слова станут заглавными в вечернем ролике, то мне бы хотелось задать последний вопрос. Что вас вдохновляло или, быть может, о чем вы думали, когда столкнулись с новым видом зараженных?

Парень нервно потер лицо, затем, закусив палец, посмотрел на репортершу:

— Вдохновляло? Думал? — дождавшись кивка пышной шевелюры, он резко опустил руку и набрал воздуха в грудь. — Единственное, что меня вдохновляло, так это фраза председателя! — он поводил ладонью возле головы. — Когда трехсоткилограммовая стальная дура в два с половиной метра роста с грохотом бежит позади и через динамики голосом робота-пылесоса орет единственную фразу, то даже думать особо не получается.

— И что же это за фраза?

***.

— Беги, сука, беги!!! — во все горло закричала блондинка, отчего её обрезанные волосы слегка растрепались.

Репортерша вздрогнула, отчего пушистый розовый микрофон дернулся:

— Таня, неужели председатель кричал именно эту фразу? — спросила Николь, вернув обратно микрофон.

Девушка вернулась к чистке оружия: снайперская винтовка перед ней была разобрана до винтика и разложена на ткани в педантичном порядке.

— Ник, я понимаю, что мы говорим о председателе, о личности, которая всем здесь заправляет и кому все подчиняются. Но он тоже человек. Тем более ты сама можешь подтвердить, что он не простил бы себе, если бы упустил момент для использования именно этой фразы! Это ж Рэм!

Голос мулатки за кадром издал бархатистый смешок, и Николь ласково прокартавила:

— В этом весь Р-рэм, ты права. Таня, ты упомянула про момент, верно? — репортерша дождалась кивка светлой головы, после чего задала следующий вопрос. — Насколько я знаю, ты была в торговом центре, когда свет стал вырубаться. Расскажи, как это случилось?

Таня надула щеки, затем сложила пухлые губы бантиком и протяжно выдохнула:

— Сунуться внутрь без нормальной разведки было не просто смело, это было пиздец как смело!

***.

(Видео с костюма председателя).

— No, no, no!!! Wait, wait, wait!!! — заорал я в микрофон «Витязя», будто меня могли услышать безмолвные мастера из четвертого рубежа. — Не разбирайте Башню! Не разбирать башню! — но свет в торговом центре предательски заморгал.

С нулевого этажа раздалось под сотню клокочущих воплей бледных тварей. Я повернулся к отряду и увидел перепуганные взгляды своих тимейтов. Таисия сжала свой автомат и задала самый тупой вопрос, какой я мог слышать только во второсортных скримерах:

— Что нам делать?

Вибрирующий клекот болгарки раздался ещё ближе, когда свет моргнул уже с задержкой.

— Беги, сука! Беги!!! — заорал я во всю глотку.

Мой крик послужил выстрелом, после которого спринтеры начинают свой забег. Каждый ломанулся к выходу с такой скоростью, что позавидовал бы любой легкоатлет.

Меж тем клекот тварей, усиленный эхом атриума, приближался к нам с каждым новым затуханием освещения, отчего могло сложиться впечатление, что зараженные могут двигаться со скоростью света либо же телепортироваться туда, где есть темный участок.

Мы преодолели расстояние в пятьсот метров так быстро, что я даже не понял, как мы оказались возле вращающихся дверей. Но, несмотря на всю нашу прыть, усиленную адреналином, на экране шлема появилось уведомление о том, что камера заднего вида засекла цели и требует подтверждения для открытия огня.

— Витязь, огонь! — заорал я.

И пневмопушка на плече повернулась на 180 градусов и стала плеваться стальными шариками по догоняющим тварям. Но, несмотря на неплохую скорострельность, количество целей росло так быстро, что я сбился со счета, когда их количество перевалило за…

***.

— Полтора, млять! — гаркнул подполковник.

Воины третьего рубежа в полной боевой амуниции на заднем плане зашипели от напряжения, застыв в упоре лежа.

— Товар-р-рищ… — прокартавила Николь.

Старый вояка тут же жестом ладони остановил её:

— Для таких красивых дам можно просто Алексей.

Мулатка мило улыбнулась, поправив непослушную прядь на шевелюре:

— Отлично, Алексей, подскажите, а вот это вот всё обязательно? — она указала пальчиком за спину подполковника.

— Так точно, — отрезал он. — Я председателю уже говорил, что личный состав нужно дрррр, — он повернулся к камере, на секунду забыв, что все его слова попадут на запись.

И пускай в Цитадели каждый знал, что Гроза использует слова для связки матов, когда дело доходит до реальных действий. В обычной жизни этот скромный человек старался не перегибать с нецензурной лексикой.

— Что-что? — переспросила Ника.

Подполковник поправил форму, дернув китель вниз:

— Я хотел сказать, что я много раз повторял председателю, что личным составом нужно заниматься, млять! А то расслабятся — и всё!

Кадр сменился. Камера медленно поплыла вперед на уровне красных пыхтящих лиц воинов, которые застыли в среднем положении отжимания от пола. Под большинством из них уже появились небольшие лужицы от капающего на асфальт пота. Каждый был в полной боевой выкладке и с бронежилетом. Кадр застыл на парочке весьма крепких ребят, у которых не было автоматов и щитов на спине. Вместо этого на них было аж три бронежилета сразу.

Николь нахмурилась, когда оператор снова перевел на неё камеру:

— Я хочу задать вам неудобный вопрос. Думаю, он волнует многих граждан. Судя по вашим методам воспитания воинов, вы наверняка считаете, что в цитаделуме не хватает системы наказаний?

Подполковник посуровел всем своим видом, но, посмотрев на миловидное лицо девушки, слегка смягчился и стал громко и отчетливо чеканить каждое слово:

— Ладно, так уж и быть. Я повторю свои слова ещё раз!

Позади вояки раздались оглушительные вздохи облегчения. От неожиданности они оба повернулись и увидели, как воины попадали лицами вниз.

— Команды РАЗ не было! — заорал Гроза так, что Николь вздрогнула.

— Была, товарищ подполковник, — раздался жалобный приглушенный голос «счастливчика», на котором было аж четыре бронежилета.

— Кто это сказал? Какой умник это пизданул⁈

— Я!

— Кто я⁈ — забыв о репортаже, подполковник в два широких шага вернулся к строю солдат, и оператор с мулаткой двинулись за ним. — Стадо баранов, млять! Ну, где этот рядовой умник?

— Я! — снова отозвался валяющийся солдат с аж четырьмя бронежилетами.

— Встать! — рявкнул Алексей. — Остальным лежать!

Здоровый, под два метра ростом детина выпрямился. Раскрасневшееся лицо, потупив взгляд, смотрело прямо