чем: ринки могут общаться при помощи направленных звуков и разговаривать так, что ты будешь их слышать, а рядом стоящий человек нет. Вторая книга — о Восточном Гиркангаре. Послушай, как здесь красиво написано: «Душа Эфы — волшебная горная страна Гиркангар. Здесь сверкают хрустальные горные водопады, здесь в голубой тени ледников растут сказочные цветы с лепестками, сотканными из лоскутков радуги...». Ну, и так далее. Сам прочитаешь. А теперь извини — мне надо поработать.

В своей комнате Наташа включила комком, открыла диссертацию, а задумалась о другом. Одного Макса она в Восточный Гиркангар, само собой, не отпустит. Полетит с ним. Заодно родственников проведает, над диссертацией спокойно поработает. Но зачем Рафал соблазнил Макса легендой о фелициате? Да, она просила ринка переключить Макса с его мечтаний о службе на границе и организовать их отъезд, но ведь не таким методом. Неужели Рафал не понимает, что легенда о фелициате может нанести Максу психическую травму, отравить на всю жизнь мальчишке душу мечтами о чуде. Не упустить бы этот момент. Здешние легенды не так уж и безопасны. Ну найдут они с Рафалом пальму счастья. И что тогда? Ведь Макс уже поверил в чудо. А чуда не будет.

Дьявола звали Михаил Соломонович Кригман, и оказался он руководителем научной группы погранотряда.

— Я же говорил, что вы снова сюда придете. Лично я на этой скамье сорок лет штаны протираю — все чуда жду.

— Какого чуда, Михаил Соломонович?

Ученый махнул рукой и подвинулся, освобождая Оскару местечко на лавочке. Стояла лавка под куртиной из дюжины берез и обращена была на север, прямо на алую вечернюю зарю, тускло горевшую над далекими, будто вырезанными из слоновой кости, заснеженными горами. Именно сюда, под березы, притащил Оскара прошлой ночью Михаил Соломонович, после столь неудачного посещения инспектором практического занятия. Сегодня Оскар явился сам.

Вдалеке забренчало пианино, забасил отец Афанасий:

Гори, гори, моя звезда,

Гори, звезда приветная!

Ты у меня одна заветная,

Других не будет никогда.

— Плоть свою батюшка усмиряет, — пояснил Михаил Соломонович, — по его собственным словам, лучше всего усмиряют плоть три вещи: молитва, гантели и душевный романс. Афанасий — человек хороший, но от церкви его отлучили. Так бывает. Чересчур он живой для иерархии, даже такой либеральной, как местная кришнохристианская церковь. Беспокойный человек, тесно ему в церкви, дела требует, вот и прибился к пограничникам.

Михаил Соломонович умолк, засмотрелся в чермень иных вселенных. Оскар его не торопил, терпеливо ждал и не ошибся.

— У каждого свое чудо, — решил все-таки объясниться Михаил Соломонович, — тебя вчера ночью Рама успокоила, наобещала, вот ты и сегодня появился, а я сорок лет здесь мечтаю.

— О чем?

— Стыдно сказать, мальчишество, почти перпетуум мобиле. Когда эти березы были не выше моего плеча, вашему покорному слуге показалось, что Рама вот-вот, буквально через миг откроет ему абсолютную систему уравнений материи-энергии, формулу мироздания, так сказать. Прошло четыре десятилетия — увы, я до сих пор жду обещанного откровения. Ее называют Великой Темнотой, искажая санскрит — Махатрамой, а также — Рамой, «ямой», «киселем», а я бы назвал ее Великой Обманщицей. Она всех обманывает, и я не стал исключением.

— Вы обещали рассказать о русалке Штольца, Михаил Соломонович.

— А что о ней скажешь? Ангельская душа, добрейшее существо, для людей безвредна.

— Почему же тогда ее использовали для практики?

— Во-первых, мученическая смерть для русалок является целью всей жизни. Абсолютно другая система ценностей — их даже исследовать опасно. Сам Штольц, например, закончил свою жизнь в сумасшедшем доме. Это гораздо позже поняли, что герр Штольц, скорее всего, вовсе и не сошел с ума. Во-вторых, идеология русалок смертельна для цивилизаций разумных амфибий. Когда пара русалок попала в океаны планеты Азирон-5, существовавшая там пятьдесят тысяч лет цивилизация амфибий погибла за какой-то век, и сгубило ее альтруистическое мировоззрение, занесенное из иных миров. А пока не знали русалок, жили себе без сомнений, счастливые в своем эгоизме, потихонечку жрали друг друга.

— Неужели нельзя было отпустить русалок обратно в Раму?

— Не все так просто. Если хочешь понять Эфу, мой тебе совет: отправляйся в Гиркангар. Поброди его джунглями, полюбуйся вершинами, изучи жизнь деревни.

— Я завтра и лечу туда.

— Завидую. Настоящая Эфа — там, в горных ущельях Гиркангара, а здесь, — Михаил Соломонович кивнул в сторону северной зари, — великая иллюзия, бежать ее надо.

Автоэр облетел гору, похожую на двугорбого верблюда. Внизу сверкнуло розоватое от утренней зари зеркало озера, и потянулось зеленое месиво джунглей. Вел машину старшина Острый, рядом сидел Мишка Шувалов, а Оскар устроился за их спинами.

Инспектор собирался самостоятельно отправиться в Гиркангар, посмотреть какую-нибудь деревню. Для этого он поднялся самым ранним утром, но на автоплощадке его уже поджидали два экскурсовода с автоматами. Шувалов зачитал ему инструкцию, по которой официальные представители Земли за пределами военного городка были обязаны передвигаться в сопровождении двух пограничников, после чего предложил принять участие в плановой инспекции гражданских поселений, то есть если говорить нормальным языком, проверить, не шалит ли демовство в Мадрасовке, одной из деревень Северного Гиркангара.

В полете Шувалов взял на себя роль гида. Оказалось, что еще в двадцать втором веке большинство населения Эфы составляли индусы, но когда Индии выделили отдельную планету, сюда потянулись переселенцы из славянского мира, переиначившие здешнюю топонимику на свой лад. Так появились деревни Бомбеевка, Калькутово и им подобные.

Дабы застать местное начальство врасплох, инспекцию Мадрасовки пограничники решили провести пешим порядком. Для посадки выбрали пологий, изрядно заросший лесом горный склон, ведущий к восточным окраинам деревни. Двинулись, и очень скоро тропа вывела к сожженному хутору, уже изрядно затянутому пятнами свежей травы. Пока шли мимо сгоревших изб, лейтенант успел рассказать подробности случившегося здесь боя.

Злодействовали в хуторе Морвольф — верховный дем Метапортала, и его помощник Дармодей, орудовавший в облике гигантского петуха. Когда подоспел Уржумский с ребятами, от Дармодея только пух и перья полетели, а вот с Морвольфом пришлось повозиться. Верховный дем изловчился даже захватить автоэр-истребитель, но капитан Морвольфа все равно догнал над Рамой и добил. В том бою отряд потерял двоих.

За хутором начался короткий лесок, дальше тропа пошла вилять среди валунов.

Старшина вдруг перешел на шепот:

— Похоже, к деревне решили подкрасться не только мы...

Пока Оскар вертел головой, Острый вдернул его за ближайший валун, сбил с ног и придавил к ледяным камням.

— Не высовываться! — рявкнул Острый на барахтающегося инспектора, а пули уже клевали скалу над их головами.

Тем временем лейтенант достал портативный