моё действие: не помощь, а переброс веса с одной чаши весов на другую. Но я не контролирую даже то, ЧТО именно будет перенесено. Жизни, знания, память, красота, связи между людьми: всё это равноценно в глазах системы.

Я не спасаю людей. Я запускаю неконтролируемый процесс разрушения, надеясь, что он затронет "правильные" цели.

Иногда мне казалось, что в груди проросло нечто, похожее на корни дерева — но его сок был холодным, как логика. Оно росло с каждым выбором, с каждой рационализацией, с каждым принятым компромиссом. И я больше не был уверен, что смогу его остановить, даже если захочу.

— Наконец-то, — раздалось внутри. — Теперь ты готов работать эффективно.

— Готов стать монстром, ты хочешь сказать?

— Готов делать то, что необходимо. Без лишних эмоций и сантиментов.

Я думал, что торгую жизнями. Оказалось, я торгую всем, что делает мир... миром. И не знаю, что система потребует в следующий раз. Может быть, она заберёт способность любить? Или надежду? Или саму память о том, зачем я это делаю?

Эти мысли не давали уснуть до самого рассвета.

В последний вечер перед отъездом двора я заметил Вариса в дальнем конце коридора. Он стоял в тени колонны и смотрел на меня. Не украдкой, не мельком, а открыто и оценивающе. Дольше, чем позволительно. Дольше, чем безопасно.

Когда наши глаза встретились, он медленно кивнул в знак понимания. Будто говорил: "Теперь я знаю, кто ты. И в следующий раз я буду готов."

Я понял: игра усложнилась. Теперь у меня есть не только моральные дилеммы и непредсказуемая отдача, но и реальный, опасный противник. Человек, который знает все секреты королевства и умеет плести интриги лучше, чем кто-либо.

Следующий раз он не будет просто наблюдать.

— Боишься его? — спросил внутренний голос.

— Должен?

— Нет. Он просто ещё одна переменная в уравнении. Работай умнее, и он не станет проблемой.

— А если станет?

— Тогда придётся решать и эту проблему тоже.

Холодная логика в моей собственной голове пугала больше, чем угроза разоблачения. Та часть меня, что готова была пожертвовать кем угодно ради «большей цели», становилась сильнее.

Может быть, это и есть настоящая цена власти над вероятностями, — подумал я, ложась спать. Постепенная потеря собственной человечности.

Но утром мне снова предстояло играть роль простого слуги. Делать вид, что я не знаю будущего. Что у меня нет власти над случайностями.

И продолжать платить за каждое вмешательство всем, что делало жизнь достойной жизни.

Игра продолжается, — прозвучало в голове. И мы становимся в ней всё лучше.

Это пугало меня больше всего.

Глава 3. Правильная ярость

"Каждое падающее домино думает, что оно — первое"

— из несуществующих хроник Валирии

Драконий Камень встретил меня солёным ветром и криками чаек. Четыре года прошло с той кровавой не-свадьбы, четыре года скитаний по дворам и замкам, пока цепочка "случайностей" не привела меня сюда. Я стоял на утёсе, наблюдая за приближением флота с чёрными парусами, и перебирал исписанный мелким почерком список.

Сто сорок семь имён. Сто сорок семь жизней за четыре года.

— Номер восемьдесят девять, — прошептал я, пытаясь вспомнить лицо. — Кто ты был?

Пустота. Только номер и смутное ощущение, что это была женщина. Прачка? Торговка? Я помню, как она рыдала, умоляла о пощаде перед... перед чем? Перед случайностью? Перед оползнем, который не должен был случиться? Перед болезнью, пришедшей из ниоткуда?

А теперь? Номер 89. Пустота. Прах.

Список дрожал в моих руках — последняя попытка сохранить человечность, считать людей людьми, а не статистикой. Но даже эта соломинка ускользала.

— А что, если я ломаю что-то важнее, чем жизни? — произнёс я вслух. — Что, если сама ткань мира...

Мысль оборвалась, потому что внутри зазвучал знакомый голос. Мой собственный, но холоднее. Жёстче. Чужой.

— Сентиментальность — роскошь для тех, кто не несёт ответственности за мир. Ты же несёшь. Мы несём.

Я вздрогнул. Раньше Голос говорил "ты". Теперь — "мы".

— Заткнись, — пробормотал я.

— Зачем? Мы же знаем, что я прав. Сто сорок семь против миллионов. Арифметика войны элементарна, как домино.

Внизу, в бухте, флот Дейенерис бросал якоря. Драконы кружили над мачтами — два вместо трёх. Дрогон и Рейгаль. Визерион погиб за Стеной, но не так, как в оригинальной истории. Его убила не ледяная копья, а обвал в ледяной пещере. "Случайный" обвал, который спас Джона Сноу от засады.

Я споткнулся о камень, которого секунду назад точно не было. Мелкая отдача — даже размышления о прекращении вмешательств теперь имели цену.

Спускаясь к замку, я наблюдал за высадкой. Дейенерис выглядела уставшей после войны за освобождение Залива Работорговцев, перехода через море, потери дракона. Но в её движениях всё ещё читалась сила. Рядом хромал Джорах Мормонт, опираясь на трость. Живой. Благодаря мне.

Вспышка воспоминания: рыбацкая деревня Солёный Берег. Сорок три человека под оползнем. Беременная женщина кричала, пока камни...

— Один опытный советник стоит деревни рыбаков, — заметил Холодный Голос. — Это простая арифметика войны. Джорах поможет ей принять правильные решения. Сорок три неизвестных против судьбы королевства.

— Они были не неизвестными. У них были имена.

— Которые ты уже забыл.

Это было правдой, и от этого становилось ещё хуже.

Миссандея и Серый Червь держались на расстоянии друг от друга — что-то произошло между ними во время плавания. Ещё одна трещина в броне Дейенерис. Одиночество убивает правителей быстрее, чем яд.

Я "случайно" уронил поднос с посудой, привлекая внимание. Грохот заставил Дейенерис обернуться, и на мгновение тень тревоги исчезла с её лица, сменившись раздражением. Эмоция — любая эмоция — лучше, чем апатия.

Где-то в башне замка треснул древний витраж. Мелкая плата за мелкое вмешательство.

— Любопытно, как часто вокруг вас происходят... статистические аномалии.

Я обернулся. Варис стоял в трёх шагах, появившись из ниоткуда, как всегда. Его лысая голова блестела в утреннем солнце.

— Милорд, — склонил я голову. — Простая неуклюжесть.

— О, я уверен. — Варис улыбнулся. — Как была простой случайностью трагедия в Солёном Береге. Земля там была стабильной веками, знаете ли. А потом — внезапный оползень. В тот самый день, когда сир Джорах чудом избежал отравленного клинка.

Паук вытащил свиток из рукава и протянул мне. Список "странных происшествий" за последние годы. Мой личный каталог отдачи, составленный чужими руками.

— Интересное чтение, — продолжил Варис. —