Особенно если сопоставить даты с... удачными спасениями определённых персон.

— Совпадения случаются, милорд.

— Да. Но когда совпадений становится слишком много, они образуют узор. А я всю жизнь занимаюсь тем, что ищу узоры.

Он оставил свиток в моих руках и растворился в тенях коридора. Предупреждение было недвусмысленным.

План созрел к вечеру. Дейенерис нуждалась в эмоциональной опоре — подруге, которая поняла бы её боль. Кто-то должен был оказаться в нужном месте в нужное время.

— Подруга — это костыль, — заметил Холодный Голос. — Но костыли помогают дойти до финиша. Действуй.

Я заметил, что Голос начал отвечать быстрее, чем я успевал сформулировать вопрос. Словно он читал мои мысли до того, как они оформлялись.

Алис из Белой Гавани. Северная целительница, потерявшая семью при Красной Свадьбе. Она прибыла в замок неделю назад, спасаясь от войны. Идеальный кандидат: общая боль сближает быстрее общей радости.

Создание "случайной" встречи потребовало семи точных вмешательств.

Сначала я изменил маршрут Дейенерис. Упавшая свеча в коридоре, служанка обожгла руку, но королева свернула в другое крыло.

Перепутанные письма задержали Алис у мейстера. Важный гонец опоздал на три часа, зато целительница осталась ждать.

Повод для знакомства я создал сам. Разлитое вино на древний манускрипт, уникальный текст испорчен навсегда, но пятно на платье сработало.

С каждым вмешательством отдача становилась заметнее. К седьмому шагу я уже предугадывал её формы: сломанная нога у конюха, павшая без причины лошадь, треснувшая колонна в древнем зале.

— Всего лишь служанка, всего лишь гонец, всего лишь книга, — прошептал Холодный Голос. — Всего лишь необходимые потери.

Я поймал себя на том, что киваю в согласии, и ужаснулся собственной реакции.

— Нет. Это люди. Каждый — чья-то жизнь.

— Ты учишься. Наконец-то. Скоро поймёшь — в большой игре есть только фигуры и доска. Мы двигаем фигуры. Это наша функция.

Встреча состоялась. Дейенерис и Алис говорили три часа. О потерях. О боли. О невозможности забыть и необходимости жить дальше. К концу разговора обе плакали.

Маленькая победа. Крошечный шаг к спасению мира от безумия драконьей королевы.

Той ночью мне снился кошмар.

Огромный зал, стены которого состояли из костяшек. Чёрные и белые, они уходили в бесконечность, образуя коридоры и арки. В центре — я, а вокруг — сто сорок семь фигур.

У каждой вместо лица зияла пустота.

— Дядя Гаррен.

Я обернулся. Маленький Томмен — не принц, а сын кухарки Миры. В руках у него деревянная лошадка.

— Ты обещал, что мама вернётся. Ты обещал, что я вырасту и буду кататься на Росинке.

Рядом появилась сама Мира. Там, где должно было быть лицо — чернота.

— Я пела колыбельные, — сказала она голосом, похожим на скрежет. — Пела каждое утро. Почему небо упало на меня?

— Почему небо падает? — повторил Томмен.

Костяшки начали падать. Одна за другой, открывая за собой не стены, а пустоту. Абсолютную, всепоглощающую пустоту.

— Мы все — просто домино, — сказали сто сорок семь голосов в унисон. — И ты толкнул первую костяшку.

Я проснулся в холодном поту. Руки дрожали. Попытался вспомнить лицо жертвы номер восемьдесят девять — снова пустота.

— Хватит, — сказал я в темноту. — Больше никаких вмешательств.

Мгновенная отдача — резкая боль в груди, словно что-то рвётся внутри. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Поздно, — сказал Холодный Голос почти сочувственно. — Мы — единое целое теперь. Ты, я и система. Священная троица спасения через разрушение. Попытка остановиться теперь тоже имеет цену. Мы приучены вмешиваться. Это наша природа.

— Это не моя природа!

— Разве? Вспомни, с чего всё началось. Начос. Дважды. Ты всегда хотел играть в бога. Я просто помогаю тебе быть честным с собой.

Встреча Сансы Старк и Дейенерис была назначена через три дня. В оригинальной истории она прошла катастрофически: взаимное недоверие, борьба за власть, начало конца. Я должен был это изменить.

Но теперь я составлял списки. Не жертв — "приемлемых потерь". Старый конюх уже кашлял кровью. Та сплетница-прачка всем надоела. Больная собака во дворе...

Боже, что я делаю?

— Ты учишься эффективности, — ответил Голос. — Если отдача неизбежна, лучше направить её туда, где урон минимален. Это логично.

— Это чудовищно.

— Это необходимо. Как скальпель хирурга. Режем, чтобы исцелить.

План требовал семи вмешательств. Я провёл их механически, словно машина.

Погоду я менял первой. Дискомфорт сближает. В стене тронного зала появилась трещина.

Сломанное колесо задержало карету на час. Три ворона упали замертво с крыши.

Потом письмо об общих врагах: угроза сближает. У конюха случился приступ эпилепсии.

Последним запомнилось разлитое вино. Древний гобелен рассыпался в прах.

С каждым шагом я чувствовал, как что-то внутри меня умирает. Или, наоборот, рождается. Что-то холодное и расчётливое.

— Прах к праху, — прошептал Голос. — Всё возвращается в пыль. Мы просто выбираем, что обратится в прах раньше.

Встреча прошла успешно. Санса и Дейенерис нашли общий язык, обсудили потери, поделились болью. Северный альянс укрепился.

Я ждал отдачу. День — тишина. Два дня — ничего. Три дня...

— Может, я научился? — сказал я, не веря собственной надежде. — Может, система приняла мои правила?

Из окна башни я видел их — Сансу и Дейенерис, гуляющих по саду. Санса что-то рассказывала, жестикулируя, и вдруг Дейенерис рассмеялась — искренне, от души, запрокинув голову. Солнечный свет играл в её серебряных волосах. Впервые за долгое время она выглядела... счастливой. Живой.

Холодный Голос молчал. Это пугало больше любых его слов.

На четвёртый день пришло возмездие.

Утро началось со странного крика дракона, протяжного, почти человеческого. К полудню гонец с Севера выглядел мертвенно-бледным. К вечеру...

— Готов к урокам высшей математики? — спросил Голос почти весело.

Первым пришло известие о Риконе Старке. Младший брат Сансы, который выжил благодаря моим прошлым вмешательствам. Учился стрелять из лука. Тетива лопнула, дефект материала. Стрела отскочила. Попала в сонную артерию. Мальчик умер за минуту, глядя в небо.

Потом — драконы. Дрогон начал терять чешую, она осыпалась чёрным снегом. Рейгаль отказывался от пищи. Мейстеры разводили руками.

Но худшее пришло из Эссоса. Таинственная болезнь в городах, освобождённых Дейенерис. Поражала только бывших рабов. "Проклятие свободы", шептали люди. "Цена разорванных цепей".

— Система взяла долг с процентами, — сказал я, глядя на список новостей.

— Естественно, — согласился Голос. — Ты думал обмануть фундаментальные законы? Домино не падают назад. Энтропия только растёт. Долги