сразу будете подбирать? – спросил продавец.

О чёрт, ну конечно! Об этом Герка не подумал! Он побродил между рядами «комбиков», почесал затылок. Если брать хороший, на фотоаппарат Геркиной зарплаты уже не хватит. Но зачем Николке электрогитара без усилителя! Отступать было некуда.

– Вот этот! – за спиной послышался уверенный голос Игоря.

Герка обернулся, посмотрел на усилитель, увидел ценник. Столько у него просто не было!

– Этот-этот, – со знанием дела повторил Игорь, – дешевле брать бессмысленно.

Герка открыл рот, не зная, что и сказать. Игорь обнял его за плечи и заговорщически понизил голос:

– Всё в порядке. Усилитель куплю я.

Они вышли из магазина с покупками. Игорь не забыл про медиаторы и набор струн.

– Мало ли что, про запас, а то, пока вы в деревне, сюда за струнами не наездишься…

– Ну вот. Будет и от меня сыну подарок, – обратился Игорь скорее к Лизе, чем к Герману. – Ему ведь скоро двадцать, первая круглая дата.

– А чего он про день варенья-то молчал? – удивился Герка. – Вот тихушник! Я и знать не знал… Ой, поехали, а то как бы не опоздать! – спохватился он.

– Постой, Гер. Ещё минутку, – удержал его Игорь. – Я вот что… знаю: тебе не терпится подарок вручить. Но, может, оставишь пока гитару у меня, подождём до следующих выходных, ладно? Я как раз к Николкиному дню рождения в деревню приеду…

Тут Герка невольно слегка нахмурился. День рождения – это тема, конечно. Но он так спешил обрадовать Николку, привезти ему гитару как можно скорее…

– Приеду – привезу и гитару и усилитель, вот и подарим разом, – попросил Игорь.

Конечно, разумно было согласиться. Но так не хотелось откладывать!

– Приеду – привезу, – повторил Игорь и вдруг поправил себя: – Мы приедем. Мы! С Натальей и Маринкой приедем, с девчонками моими. Надо ж вам познакомиться. Ну и вообще, юбилей же у парня. Для всей семьи праздник… Как, идёт?

Герка округлил глаза:

– С девчонками?!

Он хотел что-то добавить, но не решился, сказал только:

– Идёт!

Лиза слышала их разговор, понимала не всё, однако чувствовала: происходит что-то важное.

– Теперь начнётся самое трудное – молчать, чтобы раньше времени не проговориться! – пожаловался ей Герка, садясь в машину.

Лиза положила ему голову на плечо и примолкла. Для неё теперь самое трудное было – уехать.

На перроне Игорь заметил её покрасневшие глаза, списал на недосып, заметил ласково:

– Во-от, Лиза, ты тоже, видать, сова, как моя Наталья. Ночью не спишь, а с раннего утра глазами хлопаешь. И всё-то ты проспала по дороге, весь Геркин вернисаж. Совиные остановки мимо тебя проехали. Придётся на будущий год сюда вернуться. – Игорь хитро улыбнулся, глядя на них обоих. – Нет, правда. Приезжайте к нам в деревню вместе с Герой. Идёт?

– Идёт! – тут же обрадованно выпалил Герка. – Лиза, да? Приедем? На будущий год? А?

Она смущённо кивнула, поблагодарила, обняла Герку, поднялась в вагон. Перрон поплыл назад, а вместе с ним и Герман, машущий ей рукой. Он был бы рад поехать вместе – Лиза это точно знала. Но ей следовало спешить, а у него, судя по всему, ещё не доделаны тут, на Алтае, кое-какие серьёзные дела.

«Реставратор птичьих гнёзд, хм!»

Эпилог

– Николка, где клизма? Куда она опять запропастилась?

– Кли-и-изма? Комуй-то?

– Да холодильнику…

Тот будто и не слышит, переспрашивает нарочно громко, с притворным ужасом:

– Кому-кому? Герману?

Пошутил, юморист! Герка, краснея и хихикая, показывает Николке кулак. Начинается возня, переходящая в лёгкую потасовку.

– Холодильнику, говорю, – ворчливо повторяет Людвиговна, – будь он неладен! Опять шуба намёрзла, дверку не закрыть. Послезавтра Игорь с девочками приедет, гостинцев навезут к празднику-то. Куда будем продукты складывать? Вон какая жарища стоит!

– Продукты есть нужно, а не складывать…

– Всё разом, что ль, съесть? Они ж на неделю к нам едут!

– В подпол!

В подпол! Опять за рыбу деньги! В подпол Людвиговне не даёт спускаться артрит. А Николку туда пускать нельзя. Хотя чего это она… Вон есть же Гера, потом Игорь приедет. В этот раз надолго, на всю неделю они с девочками тут, в деревне, останутся. Помощников будет полон дом. Ладно, тогда можно и в подпол.

– Клизму вы мне всё равно отыщите! Нужная вещь! Вчера видела, как вы на огороде брызгались чем-то… очень похожим. Взрослые парни, а как младенцы резвятся…

Людвиговне лишь бы поворчать. Ворчит, а сама-то рада-радёхонька!

– Мамочка, не ругайся, спой лучше!

– Да ну!

– Без клизмы бабе Стасе не поётся! – шепчет Герка на ухо Николке.

И гогочут оба, бесстыдники! Людвиговна делает вид, что не слышит. Она и впрямь глуховата уже, но шёпот-то как раз понимает!

– Ма, «Лизавету»! «Лизавету» спой, – не отстаёт Николка, хитро подмигнув Герке.

– Ладно!

Ты ждёшь, Лизавета,

От друга привета.

Ты не спишь до рассвета,

Всё грустишь обо мне…

Пауза. Ворчливо:

– Ну, что стоим? припев-то подпевайте, что ли…

Герка с Николкой, переглянувшись, вторят:

Одержим победу,

К тебе я приеду

На горячем боевом коне…

За калиткой тарахтит приближающийся мопед. Колька-модник приехал.

– Здрассте, Станислава Людвиговна! – кричит он через ограду. – Это вы, что ли, поёте? А я думал, хор по радио передают…

Людвиговна машет рукой. Разве ж это хор! Вот в молодости она в настоящем хоре пела!

– Герка, айда в волейбол? – зовёт Колька. – Умеешь? У нас народу в команде не хватает. Тёзку моего бери: болельщики тоже нужны!

Герка с Николкой, проворно сменив шлёпки на кеды, уходят на зелёный стадион деревенской школы.

Людвиговна какое-то время сидит на ступеньках крыльца, гладит приласкавшегося Пуха. Вспомнив что-то, кряхтя, тянется назад. Там сбоку, под узкой скамеечкой, за галошами и кучей старых сланцев, стоит детская леечка. Людвиговна достаёт её, ставит себе на коленки и придирчиво рассматривает. Выцвела слегка, но ничего. Главное, целая. И удобная очень. Послужит вполне. Скоро внучка приедет, будет вместе с братьями огород поливать.

Она сидит с рассеянной улыбкой на лице. Жмурясь от удовольствия, урчит под боком старый Пух.

– Ну что, Пухлятина моя, растарахтелся, как Колькин мопед?

Издалека со стадиона несутся речёвки, свистки арбитра, хлопки, взрывы хохота. Станислава Людвиговна какое-то время одобрительно прислушивается к долетающим со стадиона звукам, потом спохватывается:

– Придут ведь затемно, да голоднющие… Пойдём, Пух, на кухню. Пойдём, старичок. Наше с тобой дело – ужин приготовить.

Вечереет. Пахнет печным дымом и сыростью. На засиневших в сумерках тополях с привычным гвалтом устраиваются ночевать грачиные стаи, а