позировать и сидеть неподвижно, а то ещё и стоять – легче полы помыть.

– Лиза, а правда, надо голышом?

– В учебных классах – да, натурщицы обнажёнными работают.

– А ты? Тебе предлагали?!

Лиза согласилась позировать, но только Графику. Она приходила к нему в домик, он усаживал её на ящик с красками, доставал папку, карандаши. Он с ней разговаривал, он всё понимал. Никакого ню и в помине не было, он сказал: «У тебя интересный профиль и разрез глаз. Пожалуй, займусь твоим лицом!» И занялся. Листов сделал у́йму. У него работоспособность просто бешеная – модель свою бесконечным позированием чуть не уморил. Зато целый цикл работ получился.

Потом они с Катей обсудили Лизину «причёску». «Нет, это не педикулёз – ха-ха-ха! – это для фотопроекта. Искусство требует жертв, это точно». Потом про помаду поболтали…

– Ой, а мне всё время говорят: зачем, мол, губы накрасила. Однажды пришла к нам в класс новая завуч, Ноэль Варфоломеевна, сразу зырк на меня: «Сказано же, в школе никакого макияжа! Ну-ка стирай немедленно!»

– А ты что?

– Взяла и рот ладонью потёрла – крепко так, от уха до уха. Она смотрит – а следов-то помады и нет. Больше не приставала. Имя-отчество у неё ещё такое. Редкое…

– Да уж, имечко…

– Мы её Варфоломеевской Ночью звали.

Где-то за окном полыхала гроза, и несладко было тому, кто оказался в этот час на дороге. На заправке тоже периодически отключался свет, и они оказывались в темноте. Но всё равно здесь, внутри, было безопасно, сухо, тепло и вкусно пахло кофе…

Туман меж тем поднимался над полями, клочьями вползал на трассу, льнул к оконным стёклам. Когда в очередной раз отключился свет, Лизе померещилась на дороге смутная, едва различимая фигура. Мгновение – и велосипедист словно растаял, растворился в сизых сумерках. Лиза ещё долго вглядывалась в туманную мглу, думая на этот раз не о Дао и китайских пейзажных свитках, а о том, что, как бы тебе ни было трудно, всегда найдётся тот, кому в этот час ещё труднее.

Светало.

– Есть хочешь? – спросила Катя, прибираясь за стойкой.

Лиза машинально сунула руку в карман, но там брякнула лишь пара мелких монет… Она мотнула головой. Нет.

– Мне бы только до города добраться. Там мамины знакомые живут. Надеюсь, они дома, не уехали никуда.

Катя понимающе, с грустной усмешкой поглядела на неё, принесла кофе. И бутерброд – не из ассортимента кафе, а явно прихваченный из дома.

– Ешь. В трудное положение может попасть каждый.

– Спасибо! А ты?

– Составлю тебе компанию, не волнуйся. Вообще-то у меня через полчаса смена кончается. Кассу сдам – и домой. Скоро сменщик мой приедет, на новом мопеде. Коля у нас модник.

– И?.. – глянула на неё Лиза, искоса, со значением.

– Да ничего такой, – розовея, смущённо улыбнулась Катя. – Хороший парень. – Потом спрятала улыбку, стала серьёзной. – Послушай-ка, Лиза. У нас до города автобус ходит раз в день. Остановка недалеко – с километр пройти, не больше. Яркая такая. Вчера ехала на смену, видела – какие-то ребята красили. Забавные картинки нарисовали. Совы на них смешные… У нас тут совы водятся, да… Ой, ну и вот, о чём это я?.. Там осторожнее надо: краска свежая, одежду бы не испачкать. Утром автобус идёт из города, а ближе к вечеру назад возвращается. Я-то утренним еду, мне домой, в деревню. А ты, Лиза, если подождёшь шестичасовой, то засветло в городе будешь.

– Не, какой автобус. У меня совсем денег не осталось…

– Упс-с! – Катя покусала губы, порылась в маленьком вязаном кошельке. – у меня тоже одна мелочь… Ой! Ты что, опять автостопить решила?

– Кать, ну не пешком же идти-и, – уныло протянула Лиза.

– Знаешь, вот чего. Поехали со мной до нашей деревни. Водитель – сосед наш, дядя Лёша. Попрошу его, скажу: подруга. Он так довезёт. И вообще! Хоть поесть тебе по-человечески, помыться. Пока водитель обедает, и ты успеешь. А там – обратным рейсом в город. Ну?

Когда через полчаса на шоссе, неподалёку от заправки, остановился пыльный пазик и дал короткий нетерпеливый гудок, девочки побежали к нему вместе.

Глава тридцать вторая

Геркина планета

Он шёл пешком вдоль обочины, вёл за рога скрипучий дорожный велик и смотрел в землю: не валяется ли где оброненный ночью мобильник. Чем дальше, тем больше убеждался: шансов мало. Пожалуй, с той же ничтожной долей вероятности можно было найти подкову или её вторую половинку.

Обдав бензиновым ветром, промчался мимо полупустой рейсовый пазик, приветствуя Герку коротким гудком. Герка махнул рукой дяде Лёше и снова уставился под ноги.

Лиза дремала у пыльного окна. Ей снилась подсыпанная гравием ухабистая «своротка», обсаженная тополями, и парень в вытянутой линялой футболке с чужого плеча, присевший на корточки у опрокинутого велосипеда – то ли чинит, то ли возится с багажником, то ли уронил что-то.

Короткий автобусный гудок разбудил её. Вдоль обочины шёл мальчишка, вскинув руку в приветственном салюте. Другой рукой он придерживал велик.

Она вздрогнула, на мгновение прижалась носом к стеклу.

– Стойте! Мне нужно сойти!

– Лиза! Успокойся! тебе что-то, наверное, приснилось… – испуганно уговаривала Катя. – Куда сойти, в чисто поле?

Дядя Лёша исподлобья глянул на них в зеркало заднего вида, затормозил. Спотыкаясь о чужие сумки, не замечая слетевшей с головы банданы, Лиза выскочила из автобуса. Побежала назад – ему навстречу…

– Лиза! Это правда – ты? – Герман робко провёл рукой по её темени, чувствуя под ладонью шершавый ежик уже отрастающих волос. – Состригла волосы. Совсем… Но какая же ты красивая!.. Лиза, ты… ты светишься! Как планета!

– Хочешь сказать, кого-то снесло с орбиты? – смутилась она.

– Нет-нет. Просто мы с тобой в перигее! Наконец-то!

– Как Луна и Земля?

– Как Луна и Земля. У нас с тобой – суперлуние…

– Да. Супер…

Осмелев, он взял её голову в ладони.

У него было обветренное, заметно возмужавшее лицо, волосы, выгоревшие на солнце, сильные горячие ладони. Он так вырос за это лето! Всего-то полтора месяца назад они были почти одного роста, стояли по обе стороны решётки, там, в её старом дворе, и смотрели глаза в глаза. Теперь Герка глядел сверху вниз.

Он всматривался в запрокинутое лицо, бережно сжимал ладонями округлый стриженый затылок. Тёплый и такой родной.

Он чувствовал себя счастливым и сильным.

Он держал в руках свою планету.

Глава тридцать