Самоорганизация налогоплательщиков дает возможность отчислять часть растущих доходов от разделения труда и развития торговли на нужды государства. В Голландии и Англии самообложение налогоплательщиков быстро становится важным источником роста государственных доходов.

Становление налоговых привилегий, закрепление нормы, согласно которой у короля нет права вводить новые налоги без согласия представительного органа налогоплательщиков, в Англии происходит постепенно. Сначала власть осуждает старую практику произвольных налогов, короли обещают отказаться от нее313.

«Магна Карта», или Великая хартия вольностей 1215 года, Оксфордские статуты 1258-го, статуты Марлборо 1266-го – все это этапы необычного для Западной Европы процесса. «Магна Карту» осудил как акт, противоречащий нормам и традициям, римский папа314.

«Магна Карта» сама по себе была еще феодальным документом, отражающим баланс сил между английскими королями и баронами, закрепляющими набор прав и привилегий последних. Но долгосрочные последствия ее подписания далеко выходили за рамки отношений, характерных для традиционного аграрного общества. Закрепление принципа, в соответствии с которым налоги не могут взиматься без собрания представительного органа (хотя его структура плохо прописана в Хартии), стало важнейшим шагом на пути формирования демократии налогоплательщиков.

Процесс перехода от общей декларации принципа к его фактическому воплощению в социально-экономическую и политическую практику оказался растянутым на века. Тем не менее он оказал фундаментальное влияние на дальнейшую эволюцию социально-экономической жизни в Англии, а затем и в мире. Закрепление налоговых прав парламента, позволяющее королям опираться на сотрудничество с сообществом налогоплательщиков, пробивает себе дорогу315.

Как мы помним, основополагающий принцип традиционного аграрного общества заключается в том, что правящая элита пытается изъять у основной массы крестьянского населения максимум возможного. Принцип античного полиса – свободные граждане не платят прямых налогов.

А в наиболее развитых государствах Западной Европы укореняется переданный им итальянскими городами-государствами новый принцип: свободный человек не платит налогов, в установлении которых не принимали участие он сам или его представители.

Кошелек сильнее меча

Связанная с порохом и огнестрельным оружием революция в военном деле изменила традиционную для аграрных обществ асимметрию экономической мощи и способности организовать насилие. На протяжении двух с половиной тысяч лет, которые отделяют 1000 год до н. э. от 1500 года н. э., финансовые ресурсы оседлых аграрных государств были недостаточны, чтобы надежно защитить их от угрозы со стороны кочевников.

С середины 2‑го тысячелетия технологические преимущества оседлых государств, которые располагают экономическими и финансовыми ресурсами, меняют баланс сил. Мощь экономики и финансов, способность содержать постоянную армию и оплачивать расходы на ее вооружение – важнейшие факторы успеха в вооруженном конфликте. С этого времени, ответив на вопрос, сколько государство способно мобилизовать финансовых ресурсов, нетрудно прогнозировать, способно оно выиграть войну и отстоять свою независимость или нет.

Испанская пехота XVI века была, по общему признанию, лучшей в Европе. Тем не менее хроническое переобложение испанских крестьян, приводящее к эрозии налоговой базы и финансовому кризису – расходы на армию в несколько раз превышали доходы испанского бюджета, – сделало неизбежным поражение Испании в борьбе за гегемонию в Европе. В это время становится ясно, что именно финансовые возможности – ключевая предпосылка военных побед.

Голландский феномен

По своей природе и истории Голландия – страна городов-государств316. По сути, это их союз, подобный Ганзейскому, но, в отличие от последнего, территориально интегрированный. В 1477 году, после гибели Карла Смелого Бургундского в битве при Нэнси, они добились согласия бургундских правителей на предоставление им Великих привилегий – права Генеральным штатам Бургундских Нидерландов собираться по своей инициативе и самостоятельно решать вопросы, связанные с налогообложением317.

Победа конфедерации городов-государств со всеми характерными для них институтами над крупнейшей европейской державой – Испанией – стала свидетельством преимуществ налогообложения, основанного на принципах демократии налогоплательщиков318.

На отвоеванных у моря голландских землях была крайне мало, по европейским стандартам, распространена земельная собственность аристократии. Подавляющая часть земли находилась в четко определенной, зафиксированной кадастрами крестьянской собственности. Тот факт, что Голландия контролировала морское побережье и устья крупных рек, объективно подталкивало ее к необычно широкому для аграрного общества участию в торговле. Голландское общество XVII века производило глубокое впечатление на посещавших Нидерланды европейцев. Наблюдатели были поражены количеством нововведений, которые они видели в Голландии практически в каждом виде деятельности, восхищались развитием голландского мореплавания и торговли, техническим уровнем промышленности, развитием финансов, красотой, упорядоченностью и чистотой городов, степенью религиозной и интеллектуальной терпимости, качеством больниц и приютов319.

Завоевавшие независимость от испанской короны голландские города категорически отвергли идею о том, что на смену испанскому владыке может прийти отечественный правитель. Пьер де ля Курт и Джон де Витт в своем известном трактате писали: «У нас есть причина постоянно молиться о том, чтобы Господь избавил Голландию от ужаса монархии»320. Декларация Генеральных штатов от 26 июля 1581 года – один из самых ярких манифестов, закрепляющих права и свободы населения союза городов от произвола королей.

Опыт политической организации голландских институтов, обеспечивающих гарантии прав собственности и личности, оказал серьезное влияние на политическое развитие Англии, первого в Европе крупного государства с доминирующей ролью парламента, не бывшего союзом городов-государств.

Т. Гоббс, анализируя причины гражданской войны в Англии, писал: «Лондон и другие торговые города восхищались процветанием Нидерландов, которого они достигли после свержения своего монарха, короля Испании, они были убеждены, что похожие изменения в системе правления позволят и им добиться такого же процветания»321. Ширится убежденность в том, что представительный орган в той или другой форме должен обсуждать не только необходимость чрезвычайного налогообложения, но и целесообразность расходов, в первую очередь военных, на которые эти налоги будут направлены322.

Постепенно расширялись функции представляющего интересы налогоплательщиков парламента, его участие в обсуждении и решении вопросов по всей структуре доходов и расходов государственного бюджета. За королями по-прежнему остается монополия на применение насилия. Регулярные налоги постоянно дополняются конфискациями имущества, принудительными безвозвратными займами, связанными с лишением свободы заимодавцев. Борьба против королевского насилия лежит в основе конфликта между английской короной и парламентом, который привел к Английской революции XVII века. После сопутствующих ей бурных событий в стране, как и прежде в Голландии, окончательно укореняются нормы неприкосновенности личности и частной собственности, невозможность произвольных конфискаций, порядок определения представителями налогоплательщиков доходов и расходов бюджета, наконец, вся налоговая система.

Приглашение Вильгельма Оранского – протектора Голландии – на роль короля Англии лишь характерный штрих влияния голландских институтов на политическое развитие Англии. Трудно было представить себе другого европейского правителя, для которого подписание Билля о правах (1689), передающего контроль над налогообложением, судебной системой и вооруженными силами парламенту, было бы столь естественно, органично его представлениям о разумном устройстве государства323.

После «Славной революции» 1688 года развитие Англии находится под очевидным влиянием голландских установлений. Виднейший экономист того времени У. Петти в своей «Политической арифметике», написанной в 1676 году и опубликованной в 1690‑м, обращает внимание на голландский опыт как образец для подражания: маленькая страна может сравняться богатством и мощью с государствами, которые располагают гораздо бо́льшим населением и более обширной территорией. Г. Кинг в своей работе 1696 года отмечает, что налоговые поступления на душу населения в Голландии в 2,5 раза превышают душевые налоговые доходы Англии и Франции324.

Войны XVIII века продемонстрировали потенциал английских финансов, который позволил стране с населением вдвое меньше Франции мобилизовать доходы в не меньшем объеме, чем французские, и занимать деньги под более низкий процент. Преимущества английской системы налогообложения перед французской, традиционной для аграрного общества, основанной на прямых налогах – поземельном и подушевом, стали очевидны. Связь событий 1688–1689 годов, стабилизации политического режима, укоренения демократии налогоплательщиков, упорядочения прав собственности, гарантий прав