разнообразие и свобода позволили бы создать новую, устойчивую базу развития, если бы обеспечили рост продуктивности сельского хозяйства, занятости в сферах, не связанных с производством продовольствия. Но для этого еще не было необходимых предпосылок, не было накоплено достаточно знаний и технологий.

Горькая правда состоит в том, что для стабильного функционирования аграрного общества тот уровень свободы и многообразия, который несла в себе Античность, был лишним.

Чтобы появились предпосылки современного экономического роста, потребовались еще полтора тысячелетия постепенного развития.

***

Главным в наследии, которое досталось завоевавшим Западную Римскую империю германским племенам, была культурная традиция классической Античности. Социально-экономический генотип греческих и римских представлений о возможности альтернативного государственного устройства, иных правовых отношений таил в себе почки будущего роста.

Именно это сказалось на дальнейшей эволюции западноевропейских государств, отклонило ее от траектории, характерной для устойчивых, но застойных аграрных государств, позволив человечеству выбраться из институциональной ловушки аграрной цивилизации.

Сотворение Европы. Часть вторая

Крах империи

Германцы, главная угроза Риму в последние века существования империи, еще не имели письменности и развитой государственности, но использовали выгоды от близости к цивилизованной аграрной империи. Первый надежный источник, повествующий о жизни германских племен, – записки Юлия Цезаря (из которых, впрочем, не ясно, вполне перешли эти племена к тому времени к оседлой жизни или нет)263. Во всяком случае, полтора века спустя они, по свидетельству Тацита, явно ведут оседлое сельское хозяйство264.

Римские рубежи и стоящие на них легионы самим своим существованием побуждают кочевые народы к переходу к оседлому земледелию. Оседлая жизнь и сельское хозяйство в качестве основного рода занятий привлекательны и явно способствуют росту населения. При этом германцы еще сохраняют унаследованные от предков-кочевников нормы поведения, прежде всего воинственность265. К тому же набеги на римские окраины сильно дополняют доходы германских племен от сельского хозяйства. Отсюда своеобразие властных структур у германцев. Помимо советов старейшин и народных собраний – органов, регулирующих мирную жизнь, – в систему власти входят военные предводители, которые собирают дружины для набегов на римские земли и ведут эти дружины за добычей266.

К III–IV векам н. э. германцы уже давно включились в интенсивный культурный обмен с римлянами. Со времен Диоклетиана они составляют значительную часть римского войска. Римское вооружение, организация военных действий им хорошо знакомы. Так что завоевание германцами скорее не разрыв с прошлым, а лишь продолжение и развитие характерных для поздней Римской империи тенденций.

С III века н. э. большая часть знати западных земель предпочитает жить в хорошо укрепленных замках; только такая децентрализованная и рассредоточенная система защиты может компенсировать слабость имперской власти и ее неспособность защитить элиту и собственных чиновников. Постепенно происходит деурбанизация, сокращается торговля. Построенные римлянами дороги приходят в упадок и становятся опасными. В одних местах завоеватели жестко притесняют покоренное население, в других относятся к нему несколько мягче267, но везде важнейшим результатом завоевания становится крах римской централизованной системы налогообложения. В некоторых регионах империи (в частности, в Италии) германцы пытаются ее сохранить, поэтому активно привлекают римлян к участию в управлении. Недаром король остготов Теодорих приближал к себе римскую знать, без участия которой собрать средства для финансирования остготской армии было невозможно. Однако все попытки сохранить римскую налоговую систему оканчиваются неудачей. После лангобардского завоевания она окончательно распадается. Но конца света, ожидаемого многими, не происходит.

Государство больше не изнемогает, обеспечивая все более безнадежную борьбу по защите огромной империи. Упрощается военная структура, становится возможным переход от постоянной армии к ополчению, что сразу позволяет уменьшить государственные расходы и налоговое бремя. Все это происходит само собою, а не как результат чьей-то целенаправленной деятельности; просто цивилизационный уровень общества германцев не оставляет им возможности сохранять сложную, основанную на регулярных переписях систему налогообложения268.

Результатом развала римской системы налогообложения стали долгосрочная финансовая и военная слабость европейских государств, которые сформировались на развалинах Рима.

Следствие слабости государственных финансов – тенденция к феодализации. Сюзерены раздают земли своим соратникам, потому что не могут их контролировать. Королевский домен как территория, которой монарх управляет непосредственно, сохраняется, но за пределами своего домена он уже не может облагать подданных земельным налогом. Закрепляется обычай, согласно которому «король живет за свой счет»; если ему понадобятся дополнительные средства, приходится договариваться с подданными о том, где их брать. При Каролингах базу государственных финансов составляли доходы от королевских поместий, таможенных пошлин, продажи соли, чеканки монеты, конфискации имений и военная добыча.

Еще одна причина ослабления западноевропейских государств во второй половине 1‑го тысячелетия н. э. – сам характер доминирующей угрозы, от которой необходимо было защищаться основной массе населения. Расположенная далеко от евразийских степей Западная Европа не подвергалась крупномасштабным завоеваниям кочевников. Леса Германии и Альпы защитили галльские земли.

Паннонская равнина слишком мала, чтобы принять для долгой кочевой жизни крупные скотоводческие племена. Поселившиеся на ней авары, затем венгры быстро переходят к оседлости269. Тем не менее именно необходимость выплатить дань венграм заставила королевство лангобардов единственный раз в истории взимать прямой подушевой налог в Италии270.

Доминирующая угроза для Европы VIII–XI веков – набеги населявших берега Скандинавского полуострова и территории современной Дании норманнов. По стилю жизни и уровню развития они похожи на греков гомеровского периода. У тех и других роль оседлого сельского хозяйства в экономике по стандартам аграрных сообществ ограниченна. И те и другие – типичные «народы моря»271. Набеги викингов, как правило, децентрализованы. Их цель – не завоевать и покорить аграрное население, а захватить добычу. Это вызывает в Западной Европе адекватный ответ: децентрализация защиты от норманнов, формирование феодальной структуры с рыцарским замком – убежищем для живущих поблизости крестьян272.

Тяжеловооруженная рыцарская конница, получившая с VIII века н. э. широкое распространение в Европе, становится основой в организации военного дела. Для приобретения доспехов, оружия, крупных и выносливых лошадей, для содержания рыцарей и их оруженосцев требуются большие средства, что также подталкивает к формированию децентрализованной феодальной структуры, где воин-рыцарь и крестьяне связаны квазиконтрактными отношениями: происходит обмен продуктов земледелия на услуги защитников. В этих условиях особую ценность приобретает не земля вообще, а земля, близкая к замку. Что проку от земли, которую нельзя защитить.

В IX веке больше половины земель во Франции, 4/5 в Италии и Англии не обрабатывались, пустовали.

К этапу германского завоевания крестьяне Западной Римской империи утратили навыки самообороны и стали для новых господ-завоевателей естественным объектом эксплуатации. В период после расселения варварских племен на завоеванной ими территории свободный крестьянин, возделывающий участок земли или сторожащий стадо, как правило, не расставался с оружием. Оно по-прежнему было главнейшим признаком свободного происхождения и полноправия273. Но и сами германцы, осев на землю, быстро проходят характерную для оседлых крестьян эволюцию. Они разделяются на зависимое крестьянское большинство, не специализирующееся в военном деле, и господствующую элиту. Норманнские набеги, увеличивающие потребность в защите, лишь ускоряют эту тенденцию.

Расселившиеся на территории завоеванных римских провинций германцы первоначально получают статус свободных от налогов крестьян-воинов, в обязанность которых входит лишь военная служба274. В письме, которое король остготов Теодорих направил крестьянам Сицилии, он говорит о том, что смена меча на плуг бесчестит человека275.

В некоторых европейских регионах – как правило, это прибрежные или горные территории: Норвегия, Тироль, Швейцария – свободное крестьянство сохраняется надолго. Но для аграрного мира это исключение. Двух веков было достаточно, чтобы в полной мере проявилась