— Ну? Мы договолились? — дергают меня за руки близнецы, пока я мысленно посылаю все кары небесные на своего «жениха».

— Конечно, мои хорошие, никаких проблем, — улыбаюсь неестественно детям.

Но те верят и принимаются болтать о своем. А на детской площадке и вовсе о нас забывают, убегают к гомонящей, резвящейся детворе, оставляя нас с Хрусталевым возле скамейки.

Ничего ему не говорю. Только фыркаю, выражая свое ко всему отношение. Плюхаюсь на сиденье и стараюсь больше в сторону Демида не смотреть. Сосредотачиваюсь на детях.

— Де-е-емид, привет! — тем временем томно тянет подплывающая к нам мадам.

Незнакомая мне, но явно знакомая Хрусталеву. У нее противный писклявый голос, накаченные губы, неестественно выдающиеся скулы и слишком обтягивающая одежда. Впрочем, с таким плоским животом и объемным задом она может себе подобное позволить. Мужчины должно быть в восторге. А я при виде нее лишь острее чувствую свои несовершенства.

— Я так рада тебя видеть! — она безо всякого приглашения склоняется к его щекам и оставляет возле щетины звонкие поцелуи.

Меня передергивает от отвращения. Еще и ее приторно-сладкие духи с восточным акцентом окутывают плотным облаком, лишая кислорода. Дамочка же, не замечая ничего вокруг, продолжает щебетать:

— Своих сыновей на прогулку вывел? Правильно! Мы с девчонками тоже дома не усидели — погода такая, грех в четырех стенах задыхаться. Да и детям важно проводить время с родителями. Ведь, когда вырастут, они будут вспоминать не айфоны и мерседесы, которые мы в состоянии им приобрести — ха-ха-ха! — а время, проведенное с родителями. Ты согласен? Ой, у тебя наконец-то няня появилась? — она внезапно обращает внимание на меня. — Молодец, я давно говорила, что вам это очень поможет. Только позволь дать тебе совет, как более опытной матери: персонал должен знать свое место. Не стоит их приближать к себе и позволять многое. Требуй от няни железной дисциплины. Нечего расслабленно сидеть на лавочке, пусть лучше идет развлекать детей. Тем более ей физические нагрузки только на пользу, — по мне проходится пренебрежительный, наполненный ядом взгляд.

Глава 32

«Вот ведь гадина ядовитая!» — вспыхиваю тут же. Обычно я спокойно отношусь к замечаниям по поводу внешности, не всем же быть моделями и глянцевыми красотками. Вполне обычная, человеческая внешность тоже имеет место быть. Да, между прочим, таких, как я, большинство! Но отчего-то именно эта прилизанная, сделанная хирургами и косметологами знакомая Хрусталева выводит из себя. Фигура у нее, может, и красивая, но все эти филлеры в лице выглядят неестественно и отвратительно.

Да и плевать! Мне вообще не хочется находиться рядом с этой неприятной фифой. Пускай Демид сам с ней общается, раз ему так нравится. А у меня даже повод имеется, чтобы свалить подальше. Пойду к детям, выполнять свои непосредственные обязанности няни.

Поднимаюсь со скамейки. Как вдруг мою руку перехватывает Хрусталев. Он показательно меня не отпускает.

— Ты попутала, Анжела, — сообщает мрачно дамочке.

Внимательно смотрю на Демида и понимаю, что он просто в бешенстве. Желваки ходят под скулами, челюсти плотно сжаты, глаза метают темные молнии. Будь у меня получше с фантазией, я бы вообразила, что это сам Зевс явился поквитаться со смертной.

Рот Анжелы некрасиво распахивается в удивлении. Огромные губищи выстроились в четкую «О», и теперь лицо дамочки слишком уж похоже на рыбье. Особенно если учесть выпученные в крайней степени удивления глаза.

— В смысле? — выдыхает она, поскрипывая на гласных.

— Никогда не уважал людей, которые делают поспешные выводы, — хмыкает Демид. — С такой идиотской привычкой они всегда попадают впросак. Если бы ты дала себе труд подумать или присмотреться чуть внимательнее, то поняла бы, что Анастасия никакого отношения к персоналу не имеет. Тебе следует извиниться перед ней.

По мне проходится колючий изучающий взгляд богатенькой фифы. Ощущения не из приятных, надо сказать.

— А кто она тогда? — Анжела напрочь игнорирует совет про извинения.

Считает, что признать передо мной вину, ниже ее великого достоинства?

— Моя женщина. И если ты планируешь продолжать жить в поселке в благоденствии и безопасности, советую все же признать вину и впредь следить за языком.

— Но это же… это не твой уровень, Демид… — дамочка шепчет задушено. Ее так разбирает, что она даже хватается пальцами за горло. Бедолага, такой шок испытать…

— Твое счастье, что я с бабами дел не имею, — Хрусталев поднимается со скамейки. Продолжает держать меня за руку, успокаивающе поглаживая пальцем по кисти, и нависает над побледневшей Анжелой. — Имейся у тебя муж, я бы уже с него спросил за твое поведение. А теперь сделай так, чтобы я больше никогда тебя не видел.

Я честно думала, что эта дамочка возмутится. Хотя бы попробует поставить на место распоясавшегося Демида. Но она лишь пищит что-то неразборчиво пару мгновений, а потом подбирается и вскакивает с места.

— Ариадна, Фелиция! — зовет визгливо, видимо, дочек. — Мы уходим!

Хоть девчонки чуть старшего возраста, чем наши близнецы, канючат и не желают прерывать веселье, им приходится уйти. Анжела, как паровоз, тянет их за руки и сквозь зубы обещает все кары небесные, если только они не начнут слушаться.

Отвратительная женщина. И все же…

— Зачем вы так? — интересуюсь тихо у Демида. — Не все ли равно на ее мнение?

— Во-первых, «ты», — поправляет он.

— Что? — не понимаю сразу. — «Ты», Пчелка. Уже пора перестать мне выкать, у тебя давно не тот статус.

— Но я не могу, — жалобно. — Это неприлично, в конце концов.

— Оштрафую, Пчелка, — Хрусталев низко рокочет. — Прямо на детской площадке. Только дай мне повод, — его тяжелый взгляд — прямое подтверждение словам. И в самом деле «оштрафует». Не посмотрит ни на присутствие детей, ни на их родителей, ни на мои протесты. Демид сейчас не в том состоянии, чтобы уступать или идти на компромисс.

— Хорошо, ты, — повторяю осторожно. — Зачем тебе было угрожать и выгонять ее? Да, она не самая приятная личность, но я считаю, мы могли сами уйти. Необязательно затевать конфликт.

— Настя-Настя, — Демид качает головой. — Это ты добрая и искренняя. А такие, как Анжела, понимают только язык силы, денег или власти. — Если бы я не поставил ее на место, она так и продолжила бы тебя травить. Пустила бы слухи по поселку. Поверь, тут еще тот серпентарий. Зажравшиеся бабы, а по-другому их не назвать, от скуки развлекаются, как могут. Да, не все тут такие, но и тех, что есть, достаточно. Надеюсь, я тебя убедил? — он тянет меня за руку и ведет по дорожке, что пролегает вокруг