эта троица доведет меня, и я добровольно фамилию в паспортном столе сменю, лишь бы молодое поколение и не пошло по кривой дорожке. С такими-то склонностями и отцом…

— Стоп-стоп, пацаны, — Хрусталев откровенно ржет и бросает на ошарашенную меня хитрые взгляды. — Есть другие, более легальные способы сменить женщине фамилию. Например, ее можно удочерить. Но наша Настя слишком взрослая для этого. Поэтому будет лучше на ней жениться.

— Чул, я женюсь на Наште!

— Нет, чул, я! — между братьями завязывается настоящая потасовка за великовозрастную невесту.

И мне тоже хочется принять в ней участие! Только в паре с их ненормальным папашей. Руки так и чешутся долбануть по бессовестной физиономии. Ну что за шутки у него, а? И главное, для чего? Нервы мне лишний раз помотать?

— Ненормальный! — выплевываю шепотом Хрусталеву и начинаю разнимать детей.

— Ребята! Егор и Стас! — приходится криком привлекать к себе внимание. — Ваш план, конечно, хорош. Но есть одна нестыковка, — крепко обнимаю близнецов и прижимаю к себе с разных сторон. — По закону вступать в брак можно с шестнадцати лет, не раньше. А вам еще только по три, — вздыхаю делано.

Переглядываются. Хмурятся, сопровождая тем самым мыслительный процесс.

— Тогда только тюльма, — вздыхает Стасик, как будто смиряясь с незавидной участью.

— Зачем же тюрьма? — вкрадчиво говорит Демид Анатольевич. — Есть же еще я. Я могу жениться на Пчелке, и тогда она окончательно станет нашей.

Что-о-о-о-о?!

Глава 27

Демид

М-да, проверку Пчелка не прошла. Точнее — лишний раз доказала, что она у нас с прибабахом. Но, как известно, женщин, завладевших нашим сердцем, не выбирают. Их посылают свыше, а нам остается только принять и сберечь. Ну и завоевать до кучи, куда уж без этого.

Настя у нас как неприступная крепость. Завоеванию активно противостоит, вынуждая переходить к режиму осады. С другой стороны, будь Пчелка мягче и податливее, вряд ли бы сумела так лихо крутить близнецами, да и мной заодно. Одна только ее реакция на предложение о замужестве чего стоит. Нет, я, ясное дело, и не рассчитывал так сразу на результат, но и такого отпора от нее не ожидал. И пока пацаны наперебой орали, чтобы я немедленно брал Пчелку в охапку и нес в ЗАГС, делать ее «нашей», сама Настя прожигала меня суровым взглядом красивых пронзительно-синих глаз.

— Не переживайте, мои хорошие, — процедила она, обращаясь к детям, но при этом не отрываясь от моего лица. И как я не воспламенился только, да? — Я вам клятвенно обещаю, что дождусь, пока вы повзрослеете, и ни за кого за это время замуж не выйду.

Ну какова, а! И меня технично отбрила, и детей оставила довольными. Они, правда, тут же начали спорить, кто из двоих станет Пчелкиным мужем. Но и тут она не растерялась. Заявила, что, когда время придет, тогда и решать будут. И вообще, может они в других девочек влюбятся, помоложе и покрасивее.

— Наштя, мы тебя любим!

— Ты самая класивая! — тут же наперебой начали заверять мои парни.

— Мы тебя ни на кого не пломеняем!

Пчелка в моменте так расчувствовалась, что кончик ее аккуратного носика порозовел, и глазки блестеть от влаги начали.

Ну что ж, если мои сыновья уже в три года с противоположным полом мосты умудряются навести, то я за них спокоен. Во всяком случае женщин они правильных выбирают, в отличие от меня, и с первого раза.

Отпускаю Настю и говорю, что сам уложу детей. Такая меня сейчас отцовская гордость распирает, что невозможно малых оставить. Хочется еще побыть с ними вместе. Возможно, мужские разговоры поговорить. Нереальное ощущение того, что тебе есть, кому передать опыт. Есть, с кем, поделиться. И есть в этом мире целых два человека, которые смотрят на тебя, чуть ли не как на божество, и внемлют каждому слову, будто это неискоренимая истина.

Дух захватывает, если честно. Так и хочется им поклясться, что все для них сделаю. Что им не придется страдать или стыдиться, или бояться отца. За них я готов голову положить, за их счастье — глотки рвать.

Помогаю пацанам принять душ, заставляю качественно почистить зубы. Укладываю в кровати.

— Пап, а Наштя тепель наша невеста? — задумчиво хмурит лобик Стас. Он не такой эмоциональный и шкодный, как Егор. Рассудительность старшего порой ошеломляет.

— Да, — киваю, придерживаясь заданной линии. А сам не знаю, чего в ответ ждать. Подбираюсь.

— Жначит, мы должны ей цветы далить? А где их белут?

— Я тоже хочу далить Наште цветы! — подхватывается и Егорка.

Оба на меня с вопросом смотрят. О чем я и говорил. Порой мои пацаны соображают гораздо лучше, чем я. А то подраться в честь Пчелки мы втроем успели, а завалить ее цветами и подарками — нет. Нехорошо получается. Мы ж не в средневековье живем, когда условный мамонт ценился гораздо сильнее душевных порывов. К такой, как Настя, подход нужен, и в наших же интересах его найти.

Отвешиваю себе мысленный подзатыльник.

— Будут с утра цветы, не переживайте, — обещаю парням. Целую оранжерею закажу, чтобы Пчелка точно впечатлилась.

Читаю близнецам про Бармалея и, убедившись, что оба крепко спят, ухожу.

Возле Настиной двери останавливаюсь. Прислушиваюсь. Интересно, что она там делает? И в каком виде? Забросить бы ее сейчас на плечо и поставить перед фактом, что моя. А потом уволочь к себе в комнату. Так ведь не оценит. Еще и в драку может полезть, с Пчелки станется. В нашем случае выход только один — последовательное и терпеливое убеждение в том, что лучше нас троих ей не найти. И хоть я особым терпением никогда не отличался, в этом случае готов подождать. Результат по любому того стоит.

Не услышав ни шороха за дверью, все-таки не удерживаюсь. Заглядываю внутрь. В Пчелкиной спальне темно и свежо, плотные занавески задернуты. В воздухе витает тонкий медовый аромат. Не раз замечал — так пахнет сама Настя.

Мне тут же хочется начать дышать как можно глубже, чтобы вобрать в себя как можно больше этого нереального запаха. Умиротворенную тишину нарушает лишь едва заметный звук ее дыхания.

Любуюсь, как пацан. Темные пушистые ресницы сомкнуты, пухлые чувственные губы приоткрыты. Светлые волосы ореолом окружают красивое лицо. Она лежит на боку, лицом к двери. Сползшее одеяло открывает округлое плечо и немного верха грудной клетки. Лямка ночной сорочки игриво сползла.

Вообще, безмятежно спящая Настя олицетворяет собой грех, и я едва-едва удерживаюсь, чтобы его не совершить. Делаю шаг вперед. Знаю, что Пчелке это скорее всего не понравится,