его отпустить и не кается в грехах. В лучшее, что ли, поверил? Это он зря. Но преждевременно огорчать человека не собираюсь. Пускай сидит себе тихонько, хоть проблем не доставляет.

Паркуемся возле ближайших микрозаемщиков. Примерно что-то в этом роде я себе и представлял. Внутри быстро решаю вопрос. Гашу кредит, который по дурости взяла Настя, оплачиваю конские штрафы за просрочку. Гнида топчется рядом, едва потные ладошки не потирает от счастья, что нашелся лох, который так быстро за Пчелкину расплатился.

— Спасибо, мужик! — выдыхает счастливо на выходе. Руку мне жать пытается. — Ты ж не только Настюхе доброе дело сейчас сделал, ты еще и меня спас. Я ж у нее поручителем выступил. Так пока она скрывалась, эти ребята ко мне наведывались, — морщится, синяк под глазом показательно трогает. — Ты это, если надо, Настьку себе забирай, я на нее не претендую…

Вашу мать, а… Где взять сил, чтобы этого ушлепана прямо сейчас не угандошить? Ведь так и напрашивается. Походу с «не дегенератом» я ему сильно польстил.

Замечаю неподалеку тачку с нужными номерами. Только она и спасает гниду от сотряса и потери зубов.

— Идем, мы еще не закончили.

Вместе со знакомыми ребятами пакуем Червякова в авто. Ну а дальше все просто. Уже мои знакомые выписывают ублюдку кредит. Ровно на столько денег, сколько я только что заплатил за Пчелку. Я не жадный, поэтому моральную компенсацию Насте сам организую. Бабки забираю себе, договор на заем денег и копию справки о том, что он взял кредит добровольно, сую в карман гниде.

— Мужики, ну вы чо? Я где столько денег-то возьму? Еще и проценты какие… — скулит уже на улице.

— Да хер его знает, Василий, — жму плечами, направляясь к своей машине. — Мне, если честно, насрать, — как было ему насрать на Пчелку.

Прикарманил бабло, а обманутая Настя расплачиваться должна была. Она, вон, от отчаяния ко мне в дом залезла и нелегально ночевать собиралась. А если б ее тетка у кого похуже работала? Даже представлять не хочу, что бы ждало мою Пчелкину за подобный перформанс. Это я добрый, а бывают люди и злые.

Надо скорее домой попасть. Дети и их манящая няня помогут успокоиться. Только бумаги о том, что Настя больше ничего никому не должна, лучше припрятать подальше. Я ж не идиот, чтобы собственноручно ей пропуск на свободу выписывать. Пускай трудится у меня дома, привыкает ко мне и близнецам. А уж когда мы ее очаруем настолько, что ей и самой никуда уходить не захочется, можно будет открыть приятную правду про кредит.

* * *

Настя

— Наштя, папу заглебли… — воют несчастно братья в троллейбусе, в который мы запрыгнули на остановке.

Дети справедливо решили, что раз папы с нами нету, значит он уже попал в справедливые руки полиции и огребает за всех.

— Нет, он же не бил никого, — говорю строго.

Каждой рукой прижимаю к себе по ребенку и ловлю осуждающие взгляды немногочисленных пассажиров. «Да что б вы понимали!» — так и хочется крикнуть на них. Вместо этого продолжаю воспитательную беседу:

— Но поскольку ваш папа отвечает за вас и ваши проступки, он сейчас наверняка платит большо-о-ой штраф за избиение. Совершенное группой лиц по предварительному сговору и с применением оружия. Это отягчающее обстоятельство, если вы не знали.

— Жнали… — угрюмо. — Но у наш не было олужия, Наштя.

— А палки?

— Были…

— Возможно, вам назначат исправительные работы.

— Наштя, плошти, мы больше так не буде-е-ем… — в меня вцепляются два крохи и начинают тыкаться носиками в шею. Дрожат.

Ну вот как на них сердиться или хотя бы воспитывать в строгости? Невозможно же.

— Ладно, — глажу две теплые спинки. — Давайте дома начнем с исправительных работ. Может, это задобрит вашего папу, и он не станет сильно ругаться, — предлагаю, вздыхая.

А у самой сердце не на месте. Как там Хрусталев? И не наделает ли он страшного с Васькой? Благополучие бывшего меня нисколько не беспокоит, а вот моральный облик Демида отчего-то — очень.

Глава 24

— Ай! — роняю беспроводной пылесос, которым прибиралась в гостиной. Дорогой, наверное…

Слезы на глаза наворачиваются, из рук все валится. Потому что мы с близнецами уже два часа дома, а Хрусталева все нет! В детской идеальная чистота, ванны, раковины и зеркала начищены, и даже королевская ватрушка подрумянивается в мудреной современной духовке.

Трудотерапия возымела положительный эффект, и братья клятвенно пообещали больше никогда не драться. С незнакомцами — важный нюанс. Внутри семьи эти смышленые ребята оставили себе право разбираться при помощи физической силы. Может, никудышный из меня педагог, но я сочла сие маленькой победой и согласилась.

— Наштя, ну папа сколо? — начинают все чаще канючить дети.

А я и позвонить ему не могу! Нет у меня телефонного номера Демида Анатольевича. Как-то этот момент мы с ним упустили из вида. Да и он тоже хорош! Отпустил детей с едва знакомой девицей, ключи от дома всучил и сам не торопится. А если я маньячка? Ну всякое же в жизни бывает.

Я умудряюсь так сильно себя накрутить, что к моменту, когда Хрусталев, довольно ухмыляясь, появляется в дверях, встречаю его со скалкой в руках. Прямо как каноническая уставшая женушка из паршивых анекдотов. Усугубляется ситуация тем, что Демид держит в руках довольно пышный букет и двух плюшевых медведей.

Так и тянет прикрикнуть ядовито: «явился!»

Но меня опережают дети.

— Ула-а-а-а! Папа велнулся! — два маленьких урагана врезаются в ноги Хрусталева, и каждый обнимает свою.

— Мы боялищь, што тебя заглебли, — поднимает личико Стас. В огромных глазищах испуг, смешанный с облегчением.

— Как видите, со мной все в порядке, — смеется Демид. Ставит медведей на пристенную консоль и треплет близнецов по макушкам.

— Ты вошпользовался услугами адвоката? — на манер строгого родителя интересуется Егор.

— Что-то типа того, — мой начальник уже откровенно ржет, и даже меня как будто отпускает.

Дети тем временем продолжают:

— Пап, ты плошти нас, пожалуйста, — винится Стас, и Егор подхватывает:

— Пап, плошти, мы больше не будем глуппой лиц по пледвалительному жговолу…

Замечаю, как брови Демида невольно ползут вверх. Ловлю на себе ироничный взгляд. Откашливаюсь, прочищая горло. Поясняю тихо:

— Это… это отягчающее обстоятельство. За него наказание суровее дают. Но знаете, за драку в публичном месте ребята уже получили несколько часов исправительных работ. Собственно, ими мы и занимались, — под конец я совсем лишаюсь голоса.

Вдруг собственные затеи такими дурацкими кажутся. Нелепыми. И я сама нелепая в попытках воспитать чужих детей, лавируя между их пристрастиями и тем,