Тот бурчит «спашибо», успокаиваясь. У меня в сердце разливается гордость за близнецов. Ну умнички же! Грудную клетку аж распирает.

Улыбаюсь, сияя, Демиду. Он лишь хмыкает в ответ.

— Демид Анатольевич, как вы считаете, может быть, ребята заслужили по порции мороженного в кафе? За храбрость и дружность? — говорю так, чтобы услышали и дети.

Две пары огромных голубых глаз с надеждой уставляются на Хрусталева.

Конечно, тот соглашается. Везет нас в детское кафе, угощает. Затем любезно подбрасывает меня к дому за вещами. Дети все равно спят в машине, так что спешить нам некуда. Быстренько забираю сумку, еще раз заверив домашних, что со мной все в порядке, и бегу обратно в машину к Демиду. А на самом выходе из подъезда меня ловит гад Червяков.

— Объявилась наконец-то, — шипит бывший, хватая за руку.

Глава 21

Первые мгновения пребываю в ступоре. Ибо слишком много эмоций несет себе встреча с бывшим. Васька кажется… убогим. Среднего роста, тощий, одет как попало: в поношенные джинсы, такие же кроссовки и спортивную куртку. Его налитые красным глаза бегают, щека со свежим бордово-фиолетовым синяком дергается, нисколько не привлекательные губы обветрены, в их уголке ранка.

И вот на ЭТО я потратила лучшие месяцы своей жизни? Ради ЭТОГО взяла неподъемный кредит и даже ссорилась с семьей, отстаивая право быть с неподходящим женихом? Я точно была не в себе. На какие же неадекватные поступки нас толкает неуверенность в себе и в собственной привлекательности. Ведь я правда считала, что могу построить счастье только с таким, как Червяков.

Я называла его обычным и ничем не выдающимся под стать себе самой. Твердила, что внешность — не главное. Оказывается, иногда внешность является прямым отражением внутреннего содержания. Как портрет Дориана Грея, только исполненный живьем…

И, наверное, спасибо Червякову, что так нетривиально спас меня от ужасного будущего с ним.

— Ты в курсе, что подставила меня? — шипит он мне в лицо, пытаясь тащить куда-то. Упираюсь ногами в асфальт, не позволяя. Бывший далеко не так внушителен и силен, как мой новый начальник, поэтому мы практически стоим на месте. — Свалила куда-то и думаешь, что все тебе с рук сойдет? Само собой рассосется? — распаляется он сильнее.

Удивительно, откуда в людях столько непробиваемой наглости.

— Ты ничего не перепутал, Червяков? — тяну руку на себя. Но он какой-никакой мужчина, и у меня не получается освободиться от его хватки. — Кто кого еще подставил? Не хочешь случайно мне деньги вернуть? Тогда я с удовольствием отдам их кредиторам, и ситуация, как ты говоришь, рассосется.

— Ты в здравом уме и памяти взяла эти деньги, Настюша, — ржет снисходительно. И мне хочется вцепиться ногтями в эту мерзкую рожу, но брезгливо. Дотрагиваться до подонка брезгливо, как и просто дышать с ним одним воздухом. — Вот сама и расплачивайся. Никто тебя силой не заставлял, так что все честно. А вот сваливать и гаситься от кредиторов — нет…

— То есть такая у тебя логика, — качаю головой обескураженно.

Я думала, что невозможно сильнее разочароваться в людях. Однако бывший женишок собственным примером доказывает, что нет в этой жизни ничего невозможного.

— Коллекторы тебя ищут, к твоему сведению. Уже ко мне несколько раз наведывались, расспрашивали, я ведь твой поручитель. И вот как твой поручитель прямо сейчас отведу тебя к ним, — Червяков начинает тянуть меня куда как настойчивее, чем прежде. — Не заставляй меня применять к тебе силу, — подонок выворачивает мне руку, используя какой-то борцовский прием, и заводит за спину.

От боли вскрикиваю и ловлю разноцветные вспышки перед глазами. Непроизвольно слезы выступают.

— Что здесь происходит? — раскатом грома над нами гремит разгневанный голос Демида Анатольевича.

Меня всю мурашками обсыпает. За ребрами печет, губы отчего-то трястись начинают. Облегчение, смешивается с благодарностью и стыдом за то, что он стал свидетелем унизительной сцены.

— Мужик, не твое дело, иди, куда шел, — все еще хорохорится Васька. Но хватку на мне ослабляет, и я отодвигаюсь немного в сторону. — Я со своей бабой сам разберусь.

Моя челюсть откровенно падает. Большая, больша-а-а-ая ошибка говорить так с самим Хрусталевым. И надо бы предупредить бывшего, как-то дать понять, что прямо сейчас он встретил кого-то гораздо более опасного и страшного, чем те самые коллекторы, которые нам обоим жить не дают. Хороший, праведный человек на моем месте именно так бы и поступил.

Вся соль в том, что Червяков начисто лишил меня человеколюбия. Во всяком случае в отношении его отвратительной персоны. Поэтому молча слежу за тем, как развивается ситуация.

Глаза Демьяна становятся двумя черными провалами, челюсти опасно сжимаются. Мне даже кажется, что он весь делается шире и как будто могучее. Словно его мышцы бугрятся и распирают изнутри одежду. Слышу, как Васька сглатывает.

К слову, на фоне Хрусталева бывший вообще жалким сморчком смотрится. Даже не человеком, а сморщенной, отвратительной, неуверенной в себе субстанцией. Стыд берет за то, что я всерьез собиралась замуж за это существо.

— Ты попутал, гнида, — сообщает Червякову Демид и делает шаг вперед.

Будь я на месте бывшего, уже бы скончалась от сердечного приступа. Да и Васька, судя по внезапной бледности кожных покровов весьма недалек от этого состояния.

— Мужик, да ты чо, — начинает нервно он. Озирается по сторонам. Помощь ищет? Что-то он был более смелый, когда меня к коллекторам тащить хотел. Конечно, слабая женщина вообще не противник, в отличие от внушительного Хрусталева. — Мы ж без претензий. Свои вопросы решаем, никого не трогаем… — юлит гад.

— Пчелку отпустил, — низко рычит Демид, надвигаясь на Червякова.

— Ты чо, знаешь его? — пучит он на меня глаза.

Ну да, понимаю. Где я и где Хрусталев… Вообще неочевидное знакомство.

— Я два раза не повторяю, — мой босс начинает расстегивать наручные часы.

Это же плохой для Васьки знак? И мне бы предупредить бывшего, что ему уже давно драпать пора. Но, как я уже говорила, кузькина мать ему, а не сочувствие!

— Этот тот самый Червяков, который подставил меня с деньгами и бросил, — ябедничаю Демиду, наполняясь небывалым удовольствием. У меня аж пузырьки под кожей лопаются, щекоча и будоража!

— А-ну уйди от нашей Нашти-и-и-и! — раздается вдруг боевой слаженный клич, и с двух сторон Ваську начинают лупить палками боевые близнецы. — Папа, это плештупник, давай его свяжывать! — пыхтит Егорка, усердно работая уличной корягой.

Глава 22

Червяков извивается в надежде избежать ударов. Пытается прикрыться ладонями, вынужденно отпуская меня. Бросает опасливые взгляды на Демида, но детей — к его же счастью — не