class="p1">Неаполис – красивое место, если отбросить весь свой эмоциональный багаж и взглянуть на него объективно. Исторический район так же хорош, как и в любом другом городе к югу от линии Мэйсона – Диксона. Кухня простая, но очень, очень хорошая. Лучшие крабовые котлеты, которые я когда-либо пробовала – полагаю, сейчас их называют бургерами – готовили в Неаполисе. Тот, что вы ели в том кафе в гавани, был довольно вкусным, но он даже близко не стоял с крабовыми бургерами, которые делала моя мама, когда я была маленькой. Мой бывший парень, который воображал себя шеф-поваром, называл такую еду «морской шик». Он говорил, что у таких блюд название лучше, чем вкус. Но он никогда не пробовал крабовые котлеты в Неаполисе.

Город изменился. По крайней мере по сравнению с моими воспоминаниями. Он стал менее сонным. Не таким провинциальным. Увеличился. Стал более оживленным. Тем не менее, некоторые вещи остались прежними. Вчера я навестила свою старую начальную школу. Она выглядит точно так же, как я ее запомнила. Та же цветовая гамма коридора. Тот же двор. Даже старое оборудование на детской площадке выглядит так же. Я прошла мимо симпатичных пятиклассников, выстроившихся в очередь, чтобы попасть в класс. Трудно поверить, что когда-то я стояла там с такой же доверчивой ясной невинностью в глазах. Я не имела ни малейшего представления о том, что уготовила мне жизнь.

Полагаю, вы гадаете, что произошло с Дженни в тот день, когда она уехала с теми мальчиками. Честно говоря, я не знаю. Она никогда не говорила об этом ни слова. Могу только сказать, что, когда она пришла домой среди ночи, она была другим человеком.

Когда я вернулась домой после того, как те мальчики увезли Дженни на пикапе, мама спала. В конце концов я тоже уснула, свернувшись калачиком в изножье маминой кровати, как щенок. Я проснулась, услышав нерешительный стук во входную дверь. Была середина ночи. Я бросилась через дом, чтобы открыть дверь. Шторы не были задернуты, и дом наполняли мечущиеся тени от сосен снаружи.

– Кто там?

Мой голос дрожал.

– Это Дженни. Впусти меня.

Меня пробила дрожь. Я поняла, что она разбита. Я слышала это по ее голосу. Я отодвинула засов и широко распахнула дверь.

Дженни протиснулась мимо меня, а я высунула голову на улицу. В темноте не было видно фар пикапа и не было слышно звука двигателя. Не было слышно вообще ничего, кроме шелеста деревьев на ветру. Я закрыла дверь и задвинула засов.

– Почему тебя так долго не было? – спросила я.

Ответа не последовало. Я обернулась и увидела, что Дженни скрылась в коридоре. Под дверью ванной виднелась полоска света. Взвыли краны, и вода неумолимо застучала по дешевой эмали ванны. Я постучала в ванную, но Дженни либо не услышала меня, либо не захотела отвечать. Я вернулась в мамину комнату и легла, втиснувшись между ее телом и стеной, слушая, как льется вода, пока не уснула.

Когда я проснулась, мамины пальцы запутались в моих волосах. Мне пришлось медленно размотать их, чтобы не потревожить ее, когда я выползла из кровати в свою комнату, чтобы проверить Дженни. Она крепко спала на моей нижней кровати, прижимая к животу моего плюшевого мишку. Одеяло свалилось, оставив ее обнаженной. Я видела, как на ее запястьях и ногах проступали синяки.

Я не знала, что думать, поэтому и не думала. Вместо этого я занялась обычными утренними делами. Позавтракала и набила нашу пляжную сумку полотенцами и сэндвичами. Когда мама проснулась, я принесла ей тост с джемом и слабый кофе. Она села с подносом на коленях, ковыряясь в еде. Заметив, сколько времени, она спросила, почему мы с Дженни еще не на пляже. Я пробормотала что-то о том, что мы скоро уйдем. Удовлетворенная, она перевернулась и снова заснула.

Утром стояла сильная жара, и я теряла терпение, поскольку день тянулся, а Дженни не подавала никаких признаков пробуждения. В конце концов я не могла больше ждать.

– Дженни? Пора вставать. – Я легонько потрясла ее. – Если мы не выйдем в ближайшее время, будет слишком жарко идти на пляж.

– Отстань. Я устала, – невнятно пробормотала она.

Так Дженни лежала дни напролет. Безразличная ко всему. Она не мылась. Она почти не ела. Она могла за целый день не произнести ни единого предложения.

Я понятия не имела, что не так. Я была ребенком. Я даже не могла предположить. В любом случае я была так поглощена заботами о маме, которая большую часть времени едва могла встать с кровати, что не знала, как пробиться сквозь стену молчания, которую возвела моя сестра.

Через три или четыре дня у нас закончилась еда. В холодильнике не осталось ни кусочка хлеба, ни капли молока. У нас не было ничего, кроме лимонов на нашем дереве и нескольких морковок и помидоров, которые мама посадила весной.

Я сказала маме, что у нас нет еды, и она дала мне денег из своих сбережений, чтобы я пошла за покупками. Она предположила, что я пойду с Дженни. Я не сказала ей правду.

Магазин Рика был ближайшим к нашему дому и единственным, до которого я могла дойти пешком. Я пришла туда и наполнила продуктами корзину для покупок. Я расплатилась с Риком на кассе. Он упаковал все продукты в четыре пластиковых пакета. Я взяла по два в каждую руку и пошла домой по обочине дороги. От веса продуктов руки быстро заболели. Мне приходилось каждые несколько минут ставить пакеты у ног, чтобы немного передохнуть.

Во время одного из таких перерывов я услышала позади хруст гравия и обернулась. Рядом остановился пикап с открытым кузовом. Это был тот же пикап и водитель, который подвозил нас домой в тот день после пляжа. На этот раз без пассажиров. Водитель был один. Небрежно опираясь локтем на открытое окно, он наклонился, чтобы поговорить со мной.

– Как твоя сестра? – спросил он.

– Хорошо, – соврала я.

– Она здесь?

– Дома. А что?

– Ничего, – сказал он, бросая мне открытую пачку жвачки.

Несмотря на немедленное желание отказаться, я взяла пластинку жвачки и сунула ее в рот.

– Хочешь подвезу до дома? – спросил он. – Эти пакеты выглядят тяжелыми. Вон тот лопнул.

Я посмотрела вниз и увидела, что пакет с пачкой молока рвется. Это было соблазнительно. Пикап доставил бы меня домой за считанные минуты вместо получасового подъема по холму с порванными пакетами. Пока я колебалась, водитель перегнулся через сиденье и распахнул пассажирскую дверь.

– Залезай, – скомандовал он, как будто