Минуты две или три дроу прислушивался к себе, затем разжал кулак, и на кончиках его пальцев заплясали языки черного пламени. Магия вернулась к эльфу. Флой прикрыл глаза, черты его лица разгладились, смягчились, стали нежнее. Он наслаждался ощущением силы, бушующей внутри. Я тоже ее чувствовала — эту запредельную освобожденную мощь. Невероятную. Ужасающую. От нее потрескивал воздух.

— Что теперь? — я подошла к шкафу и вернула тяжелый фолиант на полку.

— Теперь… — эхом отозвался за спиной Флой.

Позади раздались его шаги. Уверенные. Стремительные. Шаги свободного мужчины, а не раба. Не успела я обернуться, как оказалась на чужих сильных руках, прижатая к широкой мускулистой груди. Ноги потеряли опору. Носом я нечаянно уткнулась в серую жилистую шею — и голова закружилась от запаха желанного мужчины.

Я думала отстраниться, но не смогла. Это оказалось выше моих сил. И я позволила себе эту маленькую слабость — быть собой, делать то, что хочется: водить носом по гладкой коже, вдыхая дурманящий аромат. Мускусный, древесно-пряный, лучший на свете.

«Бух-бух-бух», — тяжело билось сердце Флоя у моего уха. И мое собственное надрывалось ему в такт. Я ничего не слышала, кроме грохота наших сердец, целиком и полностью растворялась в шуме закипающей крови.

Мир качался. Флой куда-то нес меня на руках. Скрипнула дверь. На краю зрения мелькнула бежево-песочная стена коридора. Должно быть, мы поднимались по лестнице. По крайней мере, мне казалось, что мы движемся вверх, а потом я почувствовала, как самые нужные, самые желанные в мире объятия размыкаются, и вцепилась в крепкие плечи Флоя с отчаянием изголодавшейся кошки. Нет! Не отдам! Мой!

— Асаф, — мягкий шепот пощекотал ушную раковину. — Моя драгоценная Асаф. Позволь опустить тебя на кровать.

Кровать?

Он не пытается отстраниться? Хочет уложить меня на постель?

Догадавшись, куда мы пришли, я заставила себя разжать пальцы и спиной ощутила мягкость шелковой простыни.

Весь мир сжался до лица Флоя, до его странных звериных глаз, до приоткрытых манящих губ, которые приближались… приближались… были уже рядом с моими.

Еще немного. Самую малость. Совсем чуть-чуть.

Да!

Меня выгнуло, пронзило молнией, опалило огнем. Застонав, я вонзила ногти в плечи целующего меня мужчины и ответила на его ласки бешеной страстью. Поцелуй-схватка, поцелуй-борьба. Прежняя Асаф исчезла. Наружу вырвалась голодная демоница, ужасно замерзшая и мечтающая согреться, готовая пылать сама и сжигать все вокруг.

Флой рычал мне в рот, вдавливая меня в матрас. Я тянула его за волосы, царапала ему спину ногтями, пыталась прижаться к его твердой груди как можно крепче. Даже скрестила ноги на его пояснице, чтобы не вырвался. Мой!

Ты же останешься? Не уйдешь? Не бросишь?

— Моя Асаф…

Цепочкой поцелуев Флой спустился к вырезу моего платья. Губы замерли под горлом у границы ткани. Рывок. Громкий треск. Не церемонясь, этот серый варвар просто разорвал на мне платье пополам, чтобы быстрее добраться до вожделенного тела. Из оков белья наружу выпрыгнула налитая грудь и оказалась в плену широких ладоней.

Пальцы у Флоя были шершавые от мозолей, а остальная кожа — гладкая и горячая. Его торс напоминал камень, раскалившийся на солнце пустыни.

Я поняла, что плачу. Слезы счастья набухали на моих глазах и теплыми дорожками текли по вискам: эти секунды были самыми важными, самыми волшебными, самыми удивительными в моей никчемной жизни.

Меня разрывало от эмоций. Я ощущала себя чашей, наполненной до краев. Переполненной. Не способной вместить столько разных чувств.

Заметив, что я плачу, Флой подтянулся к моему мокрому лицу и принялся языком собирать с моих век соленую влагу.

Его пальцы, длинные, мозолистые, чуткие, скользнули вниз — по груди, по животу — к развилке ног. Раскрыли меня, растянули, задвигались во мне, даря удовольствие и подготавливая к удовольствию еще большему.

Хорошо. Так хорошо, что почти больно.

Красная, растрепанная, я распахивала губы в немом крике наслаждения и в мольбе о поцелуе, но Флой больше не целовал меня — двигал пальцами, смотрел мне в лицо и жадно пил мои эмоции. Бедром я чувствовала, насколько дико он возбужден. Его мужская плоть пульсировала, пылала жаром и пачкала соком мою кожу.

Удовольствие накатывало волнами. И каждая новая волна была сильнее предыдущей. Когда я поняла, что следующая, самая мощная, накроет меня с головой, Флой опустился меж моих раскинутых ног и качнул бедрами. Второй раз в жизни я принимала в себя мужчину.

И это было совсем не так, как тогда, в купальне. Теперь я парила, горела, видела звезды и поднималась к их сиянию, все выше и выше, пока не достигла самой далекой вершины и, ослепленная, не рухнула с нее вниз. И этот полет был бесконечен.

Так вот каково это — любить.

Флой еще не догнал меня, и я могла насладиться его близостью. Тем как любовная горячка искажает черты его красивого лица. Сведенными бровями и вертикальной морщинкой на лбу. Желанными объятиями, которые с каждым витком удовольствия становятся все крепче. Жаром и тяжестью сильного тела. Хриплым дыханием, оседающим на моем лице. Глубокими, мощными толчками. Нашим единением.

Перед тем, как сорваться за мной в пропасть, Флой сжал меня с такой неистовой силой, что хрустнули ребра и перехватило дыхание.

По бедру потекло.

Отдышавшись, любимый приподнялся на локтях. Перенес свой вес на одну руку, а свободной нежно провел по моей щеке.

— Спи, Асаф, — шепнул он, лаская меня взглядом. А потом наклонился и поцеловал кончик моего носа. — Давай немного отдохнем.

Наша постельная битва вытянула из меня все силы, и веки в самом деле слипались, тяжелые, неподъемные. Завозившись, я уютно устроилась в объятиях любимого. В его руках было так тепло, так сладко, так спокойно. Как в коконе. Звук чужого дыхания и размеренное биение сердца рядом с ухом убаюкивали меня.

Засыпали мы вместе, сплетенные в тесный клубок, а проснулась я одна.

Флой ушел.

 Глава 25

Просыпаться не хотелось. Теперь каждое утро я буквально заставляла себя вставать с кровати. С того дня, как Флой покинул мой дом, прошло три недели, и все эти три недели я провела будто в тумане.

Сегодня, как и вчера, как и позавчера, как и почти весь последний месяц, я чувствовала себя разбитой. Уже второй час я лежала в плену мятых простыней и бездумно скользила взглядом по шероховатому потолку своей спальни.

Дверь открылась. В комнату с подносом в руках робко заглянул Наилон. Мои ноздри раздулись, уловив запахи сырной лепешки и сладкого цветочного чая.