ее, — я улыбнулась Наилону, чтобы ободрить. Почему-то решила, что ему не терпится избавиться от ненавистных оков, оттого он так возбужден и не может усидеть на месте.

Но я ошиблась.

— Не надо, — громко задышал зеленоглазый невольник. — Пожалуйста, госпожа, умоляю. Я не хочу.

Забывшись, он навис надо мной скалой литых напряженных мышц, но быстро опомнился и рухнул на колени — так ему было привычнее.

— Не снимайте ее. Сжальтесь. Она — моя защита.

Я ничего не понимала и невольно покосилась на Флоя, словно искала у него объяснения этой странной реакции, но дроу молчал и только прожигал меня острым взглядом.

Тем временем Наилон готовился впасть в истерику.

— Госпожа, будьте милосердны, не делайте со мной этого, не гоните! — в отчаянии он хватался за мои руки, пытался целовать ноги. Его зеленые глаза лихорадочно блестели, а лоб украсил узор из припухших голубых вен.

— Но разве ты не хочешь стать свободным? — прошептала я, поглаживая открытую книгу и чувствуя ладонью засаленность старых страниц.

— Я раб, — горячо воскликнул Наилон, сжав мою юбку в кулаке. — Родился им и умру. Свобода — сказка для глупцов, для этих безумцев — диких эльфов. Ее нет. Куда я пойду, если вы меня отпустите? Здесь, в вашем доме, я под защитой. У меня есть крыша над головой, еда, ваша милость. А там? — он кивнул в сторону узкого окна, откуда в комнату робко проникал луч солнца с танцующими пылинками. — Как долго я пробуду свободным, прежде чем меня схватят и голым, как животное, погонят на рыночную площадь?

Признаться, об этом я не подумала. Светлый не владел магией. Если по дороге он наткнется на отряд стражников — железные браслеты снова защелкнутся на его запястьях, а рабская метка изуродует плечо. Наилон не воин, не колдун, а вот Флой — и тот, и другой. Магия темных боевая. Если дроу согласится опекать светлого, вместе они благополучно доберутся до одного из защищенных эльфийских поселений в горах.

— Спрячешь острые уши под капюшоном. Флой тебе поможет. Он опытный воин и сильный маг. — Я повернулась к дроу и уточнила: — Сильный? — Тот заторможенно кивнул, и я продолжила: — Передвигайтесь по ночам и выбирайте безлюдные тропы. Так дойдете до гор Ралес или до Шадрианского леса. И там и там должны жить эльфы.

Балансируя на краю паники, Наилон остервенело замотал головой.

— Нас поймают госпожа, — едва не плакал он. — И снова сделают рабами. Не хочу голым стоять на рынке и чтобы солнце жгло мою кожу до волдырей. Там меня будут щупать все, кому не лень. Лезть пальцами в рот и… и не только в рот. А потом продадут новому хозяину. И, скорее всего, он не будет столь же добр и милосерден, как вы. В купальнях я насмотрелся на всяких людей. Знаете, какими жестокими бывают женщины?

Заметив, что я хочу что-то возразить, Наилон зашептал с еще большим пылом:

— Я мечтаю лишь об одном — о хорошем хозяине. О ласковой госпоже, которая нежна, не бьет, не засовывает в меня всякое. Мне нельзя без хозяина. Умоляю. Не гоните. Я никуда не пойду.

И он демонстративно распластался на полу у моих ног, да к тому же вцепился руками в ножку дивана, дав понять, что не сдвинется с места.

Ощущая на коленях тяжесть древнего фолианта, я растерянно подняла глаза на Флоя.

Тоже откажется от моего щедрого подарка? Или рискнет? Что выберет — сытую жизнь в клетке или неизвестность, полную опасностей?

Отчаянно захотелось, чтобы дроу отверг мое предложение. Чтобы, как и Наилон, пожелал остаться в неволе. Со мной.

Сердце колотилось как бешенное. Я успела пожалеть о своем обещании, но отступать было поздно. Сказанного не воротишь. Назад слова не вернешь. Что сделано, то сделано.

Флой молчал. Его желтые глаза сейчас казались особенно яркими. Прекрасное лицо по-прежнему напоминало маску из камня.

Но во взгляде… Что-то разгоралось в его взгляде. Какое-то незнакомое чувство. Никогда прежде этот мужчина не смотрел на меня так. Нежно. С восхищением. Словно мысленно гладил пальцами мои губы.

Не говоря ни слова, Флой поднялся на ноги и шагнул ко мне. Внутренне обмирая, я представила, как он поднимает с моих колен фолиант с заклинанием, способным даровать ему свободу, захлопывает его и возвращает на полку шкафа.

Снова и снова я прокручивала в голове эту сцену. Закрывает книгу и убирает обратно в шкаф. Отказывается снять ошейник. Остается со мной.

Флой переступил через лежащего на полу Наилона. Его взгляд скользнул по открытым страницам книги, и я разжала пальцы, чтобы ее легче было у меня забрать. Но Флой не попытался этого сделать. Он сел рядом на диван и повернулся ко мне плечом с рабской меткой.

— Освободи меня, — слетело с его губ.

Глава 23

Два года назад.

Горная долина Дарината. Клан темных эльфов.

 В центре священной поляны в тени вековых дубов проходил обряд, который большинство темных эльфов считали красивым, а Флой — унижающим достоинство. Высокий мужчина, могучий воин, с широкой спиной, усеянной боевыми шрамами, с крепкими, сильными руками, привыкшими к тяжести меча, стоял на коленях перед хрупкой девушкой в свадебном платье. Сам он был одет в одну лишь набедренную повязку из шкуры горного оленя. Его голова была покорно склонена, длинные волосы свешивались вперед, закрывая лицо, голые колени врезались в землю, а губы читали текст брачной клятвы:

— Я признаю твою власть над собой. Я отдаю тебе свое тело и свою душу, чтобы ты владела ими безраздельно. Прими мои дары, чтобы я с радостью и гордостью служил тебе и защищал нашу семью. Теперь я твой без остатка. Мое сердце и моя жизнь в твоих руках. Отныне и до скончания времен.

Слушая столь унизительные речи, Флой скривился, а потом скривился еще раз, когда жених, этот закаленный в сражениях гигант, сильнее согнул спину и в жесте безграничной покорности прижался губами к женскому колену в вырезе платья.

Со всех сторон раздались возгласы одобрения. Эльфы, замершие в тени деревьев, рукоплескали. Затылок Флоя прожигал пристальный взгляд. Он знал, кто пожирает его глазами из толпы и о чем при этом думает. И от взгляда, и от понимания чужих мыслей по плечам прокатила дрожь брезгливости и протеста.

Жених наконец поднялся с колен — впервые с начала свадебной церемонии — и