целью что-нибудь с него взять, а потому лишь, что лавка рядом стояла. – Нашёл ты Дарьюшку? Я целый день жду от тебя ответа…

Тот, одарив её тяжёлым взглядом, вновь отвернулся, чтобы ещё подбросить дров в печь.

- Не молчи, прошу! – взмолилась она. – Если мертва она, так и скажи. Я смогу, я переживу…

Она говорила это, а у самой слёзы из глаз рекой лились, хоть она их и пыталась удержать. И опять сдавило сердце у Ратимира так сильно, что едва мог после того дышать.

- Не нашёл, - коротко бросил он. – Как в воду канула…

Теперь уже и Желана замолчала, окунувшись в свои мысли, как в тёмный омут. Ратимир тоже больше не стремился к разговору, который и сам обещал девушке. Его изнутри сейчас глодала такая тоска, что, кажись, не будь здесь Желаны, руки бы он на себя наложил. А так хоть злость и раздражение помогали ему немного отвлечься, не пускать мысли глупые в голову. Не он первый, не женясь, овдовел. И, наверное, не последний. Живут же люди как-то, потеряв свою вторую половину. Да разве только это жизнь?..

Горько усмехнувшись сам себе, он неожиданно уставился на Желану.

- Ну, чего киснешь? Помогай давай! – стараясь придать своему голосу как можно больше бодрости, обратился он к девице.

Та, вскочив, словно напуганная куропатка в поле, вопросительно уставилась на него:

- Говори, что делать?

- Ну дык… каравай наломай, чашки приготовь, тарелки…

Он не знал, чем мог её ещё занять, а потому говорил первое, что на ум приходило. Зато Желана тут же бросилась исполнять его волю, наверняка чувствуя себя не только виноватой, но и совершенно здесь ненужной. А хоть какая работа помогала, как и ему, девице забыться.

Очень скоро на столе появилась и каша, и вчерашний суп, и даже баранки к чаю, что пыхтел в стареньком самоваре на краю стола. Правда, всё это по-прежнему происходило в полном молчании – и готовка, и ужин, и всё прочее. Но зато на душе хоть немного да потеплело.

И только Ратимир было подумал об этом, как услышал громкий и настойчивый стук в дверь.

Глава 26

 Проснулась я поздней ночью, а может быть, это было раннее утро – зимой сложно было разобрать. Вспомнив, что происходило накануне, даже удивилась своему прекрасному самочувствию: лоб не горел, а, значит, температура тела была нормальной; в носу не щекотало и слабости я не ощущала. Правда, осталась тревога, вызванная сном, что снился мне этой ночью. Но я всё списала на повышенную нервотрёпку, что испытывала я в последние дни. Когда тебя на верную гибель отправляют, и не такое ещё приснится!

Выспавшись, казалось, на неделю вперёд, я не испытывала ни малейшего желания и дальше лежать в постели и отлёживать бока. Однако и будить всех своим шлепаньем не хотела, хотя заняться здесь, в моей комнате, было особо нечем. Больше всего я скучала по интернету. Представила на миг, какие бы посты я могла сейчас выложить из этой глуши и сколько бы «лайков» они собрали. Мысленно улыбнулась этой шутке, но тоску это не развеяло. Здесь не было даже захудалой книжки, чтобы немного забыться чтением, а потому мне всё пришлось покинуть свою опочивальню и отправиться на поиски подходящего занятия.

Предварительно одевшись, я как можно тише приоткрыла скрипучую дверь, которую в полнейшей тишине, царившей сейчас в избе, скрежет которой невозможно было не расслышать. Замерла, подождав немного, ожидая, отреагировал кто-нибудь на это или нет.  И, так и не дождавшись ответной реакции, осторожно вышла наружу. 

Арсений наверняка спал, и мне, как приличной девушке, не положено было беспокоить его посреди ночи, но я и не собиралась. А потому, не зная, где находится его опочивальня, я отправилась прямиком на кухню, рискуя навлечь на себя гнев Ерохи. Но это всё-таки можно было пережить.

Очень тихо, стараясь не шуметь, я подошла к окну и села на лавку, не зажигая свечи и не гремя посудой. В конце концов, я пришла сюда не подкрепиться, а хоть как-то скоротать остаток ночи.

- Не спится? – услышала я голос домового, напрягшись внутренне.

Однако тот, лениво вылезая из-за печки, был смирен и даже не ругался.

- Не спится… - со вздохом ответила я. – Прости, что побеспокоила…

Но тот, то ли смирившись с моим присутствием в этом доме, то ли будучи просто в хорошем расположении духа, что-то промурлыкал в ответ и ругаться не стал. Вместо этого он достал с полки муку и сходил за молоком в относительно тёплые сени, где хранились продукты, которые могли быстро испортиться. Там они не замерзали и в то же время были охлаждёнными. Само собой, холодильников здесь не было и до их изобретения было ой как много времени, а потому это было лучшим решением проблемы.

Куриные яйца тоже оказались у Ерохи под рукой, а потому он, поставив перед собой глиняную миску, принялся замешивать жидкое тесто, вероятно, решив испечь блинчиков.

Я, наблюдая за такими успокаивающими и уютными действиями домового, почти расслабилась. Ведь хоть выглядел он как кот-переросток, которого в моём родном мире точно бы по выставкам животных затаскали, но по нраву скорее напоминал мне строгого и капризного дедушку, однако, доброго, душевного.

- Неужто утро уже? – начала я издалека, потому как Ероха делал всё молча, поглощённый процессом приготовления пищи, и я не хотела ему мешать.

- Нет ещё, даже до первых петухов – пол ночи… - удостоив меня лишь беглым взглядом, сообщил он. Ну хоть время выяснила примерное, и на том спасибо.

- А блинчики-то не успеют остыть? – всё же поинтересовалась я. – Арсений, наверное, ещё не все сны переглядел…

На что кот-домовой лишь ехидно усмехнулся.

- Арсений ещё даже домой не вернулся. А блинчики… Это для тебя! Голодная, чей, после такого-то…

- Как не вернулся? Откуда?! – удивилась я, не успев вовремя прикусить язык, потому вроде как дела хозяина дома меня и вовсе не касались. И всё же я волновалась…

- Ясно откуда, - деловито ответил Ероха, облизывая ложку от теста, а заодно пробуя его на вкус – не переборщил ли с солью? – Он весь вечер тебя лечил, до