— В отличие от вас, я спокойно могу продать «Амалет» и на вырученные деньги уехать в новое место, — пожала я плечами. — Меня ничто не держит в этом городе. Я пришлая сирота без роду. Бросить все и переехать? Дело одного решения.

— Ты же не сможешь просто так бросить все, — возмутился собеседник. — Я видел, сколько сил ты вкладывала в свое детище. Даже появление незнакомой девицы в простом алом платье не смутило горожан. Только твоя упертость и напористость. Вот что было необъяснимо. Сирота, лишившаяся последнего, из кожи вон рвется сделать что-то для себя и провинциального городка, о котором все вспоминают не так уж часто. Но ты почему-то с первого шага посчитала нас достойными людьми и не отказалась от идеи сделать это место живым и процветающим. Страх перемен, вот что отворачивает от тебя людей. Подобно шторму, ты смываешь все на своем пути. И знаешь, для нас, простых смертных без титулов и власти, было понятно, что перед нами дворянка. Это уже потом в какой-то газетенке наш лавочник Джо вычитал о том, что ищу беглянку. Принцессу Миласу. Если у вас есть информация, сообщите о ней. Маргарит написала им письмо, правда, над нами только посмеялись и велели не нести чушь. Мол, нечего особе королевских кровей делать в нашем захолустье, о котором говорят лишь в курортный сезон. Страшно было, аж жуть. Это спустя годы к тебе привыкли и уже своей считают. А тогда… Беглая принцесса… Укрывательство… Нам всем виделись виселица и плаха. Но когда ни через месяц, ни через год за тобой никто не явился, народ понял, что от молоденькой девицы в городе больше проку, чем от мертвой принцессы. Так ты и прижилась у нас.

— Вы сейчас надеетесь меня разжалобить? — вскинула я бровь.

— Будет тебе ерунду говорить, — вздохнул мэр города. — Просто пойми. Они тебя по старой памяти не поддержали. Опять же со столицей связываться опасно. А мы десяток лет укрывали бывшую монаршую особу, которая почему-то и вовсе не собирается скрываться от закона. Все и прикинули, что за тобой гонцов послали. Да только без толку… Сколько времени прошло? Твоих концов уж и не найти. Так что никто тебя не гонит. Просто без твоей помощи мы не сможем долго протянуть. Маленькие мы люди для того, чтобы смыслить в таких больших делах.

— Господин Спат, — разлив чай по чашкам, я притянула приятно пахнущий бокал к себе, — не в моей власти вам помочь. Вы и сами знаете, в каком я положении. В пятом номере канцлер живет, в двенадцатом его мать и бывшая фрейлина моей матери, в девятнадцатый сегодня вообще непойми кто из дворянок заехал под личиной служанки. Мне бы с этим вопросы решить, а не с тем, что там курорт строить собираются. Пусть строят на здоровье. Местность у нас суровая, своих не прощает, а уж чужаков по морозу и вовсе губит. Пока они его возведут, уже проклятым местом станут. Зря панику разводите. Сами припомните, сколько у них померло работяг за последний год? Две сотни… И это на одно здание. Не паникуйте раньше времени, вот мой совет.

— Да как же так, милка, — удивленно протянул глава. — Коли в том есть беда? У них половина не просыхаючи работала, второй и вовсе на тот свет пора было. Каторжников же использовали. Там не нормальной одежды, ни еды. Странно было, что больше не померло.

— Это мы с вами посвящены в дела темные и неприглядные. А для других, особенно тех, кто в столице, это сокрыто за пеленой тайны. Не признаются владельцы, что использовали практически рабскую наемную силу и бедолаг, готовых пахать за гроши. Там сразу слухи пойдут, что отель стоит на костях. Вот и прикроют его быстрее, чем успеют достроить. А через пару десятков лет, а то и веков, превратится это дело в красивую сказку с заросшими кустарниками. Прекрасная легенда, о которой будут ходить слухи по всей стране.

— Миледи, — улыбнулся вмиг порозовевший мэр. — Ваша поддержка — неоценимый вклад для нашего маленького мирка. Будет замечательно, если вы и дальше будете оказывать нам посильную помощь. Ваше озарение было сейчас явлением святых в мое скромное житье. Я готов покаяться перед всеми и потребовать немедленно принять вас в наше общество без опасений, и тем более оглядки на то, что вы принцесса. Отныне я на вашей стороне и обязан вам по гроб собственной жизни. Прошу у вас прощения за все, что было. Давайте оставим это в прошлом.

— Прекратите нести чушь, — скривившись, я попыталась придать лицу более вменяемое выражение. — Мне не хочется видеть ваши трупы на центральной площади.

— Ах, простите, — тут же подобрался мужчина, — я все еще не могу привыкнуть к мысли, что у нас гостят высокопоставленные служивые. Обычно мы обходились их женами, детьми и тещами. А тут сам темный канцлер всея тайной канцелярии. Такие люди в наших краях — большая редкость. Вот и не могу никак привыкнуть к ним.

— Господин Спат, что-то еще от меня нужно? — я вопросительно приподняла бровь.

— Красавица, держись ты подальше от этого столичного щеголя, — пожурил меня старейшина. — Мы же не слепые. Как он на тебя пялится. Боги мне свидетели, у нас только одержимый Коша так жену свою обхаживает и не пущает к ней кого ни попадя, да и попадя тоже не всегда. Это не любовь, а дьявольское искушение и наваждение. Не принимай ты моих слов за оскорбление, но не нужна тебе такая любовь, коли счастья ищешь.

— Не быть моей любви святой, — я посмотрела на кружащиеся чаинки, — все в жизни отмеряется свыше. Иногда обстоятельства складываются так, что некому поддержать в сложной ситуации. Ибо неисповедимы пути, по которым нам следует идти. Запомните, мистер Спат, возможно это наш последний разговор. Коли минует несчастье, еще побеседуем. Нет, так не вините меня ни в чем. Зла я не желала, само так сложилось.

— О чем вы говорите? — непонимающе смотрел на меня мужчина, словно видя впервые в своей жизни.

— Не берите в голову, пророчество все равно продолжит идти так, как ему нужно, — отведя взгляд, я вновь подумала о том, что мне предстоит еще сделать.

Кажется в этой истории намного больше темных пятен, чем я считала. Наверное, только та, кому суждено объединить в своей крови все три ветви Ляголь, сможет понять истину. А коли нет… На все воля богов. Нашими предками так было решено и не живым вмешиваться в дела мертвых. Призраки не могут врать, а мне