барной стойке и первым делом переложила улику в стопку газет и бумаг с объявлениями того или иного мероприятия. В ней копаться бессмысленно. Там столько всего скопилось, что нервы не выдержат искать нужное. Притянув поднос с бокалами для воды, я схватила полотенце и начала усиленно их натирать, чтобы сверкали и переливались на ярком солнышке. Мы тут к открытию готовиться должны, а вы от работы отвлекаете. Именно с таким выражением на лице я постаралась взирать на окружающих.

Отведя за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос, я краем глаза заметила, как напряглись приставленные к нам офицеры. Они, словно почуяв добычу, ринулись к тому самому окну, около которого я стояла несколько мгновений назад. Кажется, я совершила очередную глупость, взяв письмо… И почему мне в голову не пришло, что это могла быть ловушка для тех, кто связан с тайным орденом? Вот ведь идиотка, мать постоянно говорила, что нужно сперва думать, а потом уже делать. А я в очередной раз проигнорировала ее мудрые речи. Только теперь прокол вышел грандиозный. И он мне на самом деле может стоить жизни.

Пока суета медленно нарастала, служивые принялись осматривать пол и клумбы. Может и вправду конверт сдуло, когда я распахнула окно? Я же, воспользовавшись их недальновидностью, запихнула в коробку с макулатурой еще пару пачек документов, которые уже были разобраны и оплачены. В доверенностях и ведомостях вряд ли они будут копаться в первую очередь, те для них интереса особого не представляют. Обыщут меня, как подозреваемую, и пойдут дальше рыскать. А там уже выдерну конверт и спрячу под рубашку. Второй раз на теле искать не станут. Я от отца слышала, что обыски проводят по такой схеме.

Ну а дальше все понеслось по заведомо известному мне сценарию. Спасибо все же маме с папой, что засунули в мою голову все, что могло пригодиться в беглой жизни бывшей наследницы империи. Стража оцепила всю гостиницу. Опросила всех, включая меня. Но прикидываться дурой я, слава богу, за десять лет научилась виртуозно. Мол, конверт видела, не мой, я и не трогала. Почты сегодня никто не ждал. Так что скорее всего, кто-то из гостей утреннюю корреспонденцию забыл. Чего ее трогать-то, вспомнил бы, так забрал бы. Вот и вся простая истина. Говорили мы все практически одно и то же, так что крыть им было нечем.

Бессмысленные поиски конверта завели бравых вояк в тупик. Я же, прекрасно помня их должностные инструкции, которые вряд ли изменились с тех времен, когда правила моя семья, действовала на опережение. Из этого выходило занимательное развлечение. Правда, ровно до того момента, как в комнате собственной персоной не появился Навье. Злой, как стая чертей, мужчина обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. И рыкнул на подчиненных, что их сделала какая-то девица, а они даже не почесались. Второго окрика удостоилась уже я.

Голосом, не терпящим возражений, мне было велено проследовать в собственную чайную и дожидаться сурового канцлера там. После чего пошел разбор полетов, и я посчитала за лучшее выполнить требование и скрыться в своей каморке без прослушки. Там можно было прочитать спокойно письмо и, если что, успеть его сжечь до прихода Навье. Идеальный план, за реализацию которого я приступила мгновенно. Время пока что играло на моей стороне, и этим надо было пользоваться.

Закатив глаза, я попыталась расслабиться и начать дышать на счет. Выходило из рук вон плохо. Ибо ничего толкового в голову не приходило. Лишь осознание того, что влипла я по полной программе и нормального выхода из сложившейся ситуации попросту не наблюдается. Остается повинно повесить голову и со слезами на глазах броситься в ноги Навье, умолять простить идиотку, попутно обещая достать через Немезиду любую информацию, надеюсь, должно помочь и мгновенно казнить меня не станут.

Но пока лорда на горизонте не было видно, он раздавал кнуты и пряники, впрочем, наверное, только первое своим подчиненным, я достала конверт из-под рубахи. Аккуратно осмотрела его со всех сторон. Накрыла стеклянным куполом от пирожных и, мастерски орудуя ножом для масла, подцепила печать. Вдруг какая-то гадость. Так быстренько прихлопну и буду держать внутри, пока канцлер не вспомнит обо мне и не явится проверить, не сбежала ли его интересная зверушка. Боги, помилуйте, хотя бы на этот раз.

Ничего подозрительного не произошло. Я даже для надежности целую драгоценную минуту выждала после того, как сломала сургуч. Письмо не показало признаков магии или вообще хоть какого-то воздействия со своей стороны. Так что я рискнула и стащила стеклянный купол, для того чтобы уже лично потрогать страдальца. Бумага была немного шероховатая, но не отличалась от той, которая приходила мне еженедельно. Значит, проклятия опасаться не стоило. И на том спасибо. Развернув послание, я углубилась в чтение. Надеялась, хотя бы несколько моих проблем оно решит и не вызовет очередной виток головной боли из-за дополнительных сюрпризов.

«Драгоценное дитя, мы с тобой не знакомы лично, но, надеюсь, тебе что-нибудь скажет имя Мастер. Звучит, наверное, глупо, но я уверен, Белая Розочка не прошла мимо такого важного момента и передала тебе нужные знания и навыки. Сейчас твоя жизнь в опасности и, возможно, своим письмом я ее усугублю. Но так надо… Просто помни, Незабудка, что мы рядом с тобой и никогда не поставим свои интересы выше 'Белой Розы». Пока мы существуем, есть шанс все исправить. Не забывай о том, что ты не одна.

Но пишу я эти строки в смутный час. Наверное, плакаться тебе — не лучший вариант, но у преддверия могилы не очень большой выбор. Я умираю, не от старости или болезни… Магам это достаточно проблематично сделать. Меня убивают. Вот уже несколько лет методично травят медленно действующим ядом. Пока мой организм борется, но я знаю, что не доживу до того момента, как ты вернешься в столицу. По этой причине я и решился на письмо.

Моя задача заключалась в том, чтобы сохранить твое местоположение в тайне, даже от магов, способных манипулировать кровью. Но после моей кончины эта защита спадет. Да и вообще, все, что на тебя наложено, полетит ко всем чертям в бездну. Столько сил десятка членов «Белой Розы» окажутся не у дел из-за того, что я вовремя не смог найти антидот от смертельного яда. Мне остается лишь уповать на твое благоразумие. Прошу, дитя, сделай так, как тебе предложит леди Триксис. Она не последнее лицо в ордене и прекрасно осознает, чем нам все это грозит.

Она, по моим подсчетам, должна