Огорчен тем, как прошло наше знакомство. Хочу все исправить и потому приглашаю на обед. Жду с нетерпением.

Горин

Написано было небрежно, некоторые буквы Вик едва сумел разобрать. Оторвав взгляд от письма, Вик понял, какого ответа от него ждут, но давать его не собирался.

– Скажите Горину, что я и рад бы, но приехать не могу – дела.

Вику показалось, Семён Яковлевич, фрау Граббе, Эдли, тетушка Флопс и еще два-три человека испустили протяжный стон, что было попросту невозможно. Человек в сером костюме ничуть не смутился. Взял под козырек – образно – и откланялся.

– Это… – начал было Семён Яковлевич.

– Это… – перебила его фрау Граббе.

– …невероятно! – закончила за них обоих тетушка Флопс.

Как следует разгуляться имитатору не дали: подошла женщина, одетая во все черное; Вику она показалась конструкцией из геометрических фигур, неустойчивой, готовой чуть что развалиться на множество треугольников и квадратов. Один глаз ниже, другой выше, губы как зигзаг молнии. Вик на секунду прикрыл глаза, стремясь прогнать наваждение. Перекошенное лицо посетительницы объяснялось просто – она была вне себя от гнева.

Свистящим шепотом женщина стала отчитывать Вика за «неподобающее поведение», «свинство», называла «выродком» и «ублюдком». На середине фразы геометрическая женщина выдохлась и тяжело задышала. У Вика появилась возможность вставить слово, но он совершенно растерялся, в голове крутились только инструкции Семена Яковлевича. Никогда прежде на Вика не выливали такое количество концентрированной ненависти.

Положение спасла фрау Граббе, легко уладив дело; у Вика сложилось впечатление, что разыгравшаяся сцена для магазинчика совсем не нова. Фрау отправила недовольную – мягко говоря – посетительницу прямиком к Elizavete Petrovne.

Вик чуть пораскачивался на каблуках, пытаясь прийти в себя, и пробормотал:

– Какая муха ее укусила?..

– Поздравляю, – как ни в чем не бывало сказала фрау Граббе. – Два аутизма, шизофрения, синдром Коро… Я вас недооценивала. Но отказать самому Горину в визите – это форменное сумасшествие, так и знайте.

Пока Вик отбивал наплыв покупателей, у киоска выросла целая клумба из подаренных тетушке Флопс цветов. Вик взглянул на часы: без десяти минут полдень. Нужно сходить перекусить и заодно отправить приглашения, но сегодня было столько покупателей! Не оставлять же их на вечно недовольного Семёна Яковлевича. Тем более что к Вику подошли сразу трое: девушки за дополнительными личностями и парень за «математическим зрением». Стук клавиш кассового аппарата – и вскоре заказы один за другим ушли по пневматической почте к начальству.

Вик сунулся к окошку Лавриновича, но притворяться рекламщиком имитатор сегодня не желал. Только скоро День города, а Вику было поручено украсить магазин, да и с клубом не все ясно. Вик решил спросить совета у Марка и заодно выяснить, как там у него обстоят дела с… а чем он, собственно, занят?

Марк был занят версткой. Правая ладонь елозила мышью, стучала по клавишам, левая сжимала телефон – краем глаза Марк умудрялся смотреть фильм. Вик глянул на экран ноутбука. Марк заканчивал передовицу. Среди прочего там говорилось об очередном собрании Клуба ценителей психических расстройств. Шапка же извещала: «Вестник безумия».

Дизайн показался знакомым. Разумеется – в коробке с сувенирами лежала подшивка богато иллюстрированного издания «Глас сумасшедшего». Журнал был тот же, только название поменяли. И, кажется, он лично знаком с главным редактором. И ведущим автором. И дизайнером.

– Можно вас?

Вика тронула за плечо девушка – кожаный пояс, юбка в клетку, разбитые коленки, пластырь на щеке. В правой руке она сжимала бечевку с черным воздушным шариком.

– Возьмите у Эдли чек на биполярку, – зашептала девушка. – Мне только он и нужен, а я заплачу полную цену и еще на чай оставлю, по рукам?

– Не уверен, что… – пробормотал Вик, вспомнив, где видел девушку с шариком – она и позавчера хотела чек без покупки, а потом пыталась нажаловаться, но сволочной имитатор так ей нахамил, что Вик был уверен: если покупательница и вернется, то исключительно с адвокатом.

– Но вы же продавец, что вам стоит? А я согласна заплатить вдвое дороже!

– Подумаю, что можно сделать – пробормотал Вик, только чтобы от него отвязались.

– О, собрание клуба, – повеселев, сказала девушка. – Давненько их не проводили.

– Линда, привет, – Марк на секунду перестал печатать и дал пять особе с шариком.

– Я на вас рассчитываю, – вновь понизив голос, сказала девушка. – И старому хрычу – ни слова!

Следом явилась новая покупательница, эта хотела ПТСР, только настоящее, а никакой не чек. Одета она была во все черное, как на поминки собралась.

– А можно выбрать событие? – спросила траурная девушка.

– Событие? Какое событие?

– Ну которое запустит ПТСР.

У Вика появилось чувство, будто он спит. Все и впрямь выглядело невесомым, отделенным от сознания прозрачной завесой. Ему вдруг захотелось вытянуть руку и коснуться чего-нибудь материального, хотя бы стеллажа, только было страшно, что пальцы встретят на своем пути одну лишь наилегчайшую пустоту.

– Нужно больше информации о заказе, – деревянным голосом сказал Вик. – Чтобы все прошло успешно, знать цель покупки – обязательное условие.

– Но я не хотела бы откровенничать, это личное.

– Таковы правила, – развел Вик руками и постарался изобразить вид скучающего профессионального равнодушия.

Уловка сработала, и траурная с неохотой сообщила, что задумала роман. Только‚ чтобы его написать, непременно нужна душевная травма, об этой самой травме траурная писать и хотела, но стоящей травмы в ее жизни пока не случилось. За траурной был мужчина со шрамом через всю щеку. Хотел мужчина эпилепсию. Пока шли к кассе, Вик, понизив голос, спросил:

– Для чего вам эпилепсия? Тоже книгу пишете?

– Хочу впустить в свою душу Христа.

– Это как?

– Очень просто. Эпилепсия, юноша, болезнь священная, благословение божье. Ужель вы не знали?

Сопроводив клиента для благословения, Вик решил взять перерыв и перекусить. В магазинчике было шумно, «Автомат по подбору безумного смеха» то и дело взрывался хриплыми сатанинскими завываниями, тетушке Флопс несли очередной букет, а так хотелось тишины. И есть.

Куда там: Вика схватили за рукав и стали говорить про обучение магическим премудростям.

– Только пришлось бросить, – доверительно сообщила женщина в длинном сером дождевике, дергая Вика за рукав при каждом слове.

– Отчего же?

– Это очень большая ответственность, чарами легко навредить.

– Очень здравый подход, – оценил Вик. – Не желать другим зла.

– А еще я могу видеть мертвых.

– Ого, – неискренне восхитился Вик.

– У меня есть альбом.

Женщина вытащила из сумки толстую книжку в кожаном переплете. С каждой страницы смотрели черно-белые люди, которых Вик никогда не встречал.

– А, – чуть расслабился Вик. – Вот эта бабушка очень на вас похожа.

– Ты тоже их видишь?

Глаза женщины сузились и словно впились Вику в лицо. Тотчас вернулась головная боль. Вик расстегнул верхнюю пуговицу и, невежливо бросив клиентку в торговом зале, поспешил к выходу.

На круглых часах была уже половина пятого, видимо, они тоже… спятили. Из магазина Вик вышел словно оглушенный и теперь щурился на свет и часто моргал. Под окнами терся парень с плакатом «Тульпы тоже люди!». Вик осмотрел манекены в витрине, бросил взгляд за них, в глубину магазинчика, где бродили смутные тени и кособоко стояли разномастные стеллажи.

Две женщины, сверх всякой меры нагруженные разноцветными пакетами, остановились у кондитерской. Третья – тоже с ворохом пакетов – тащила их в MaDS, к Клошевой, Семену Яковлевичу, его внучке, смирительным стульям в зоне отдыха и желтому свету комнаты ожидания, уверяя, что есть много сладкого вредно и лучше «поглядеть, какие штуки выставлены в этом чудном музее». Вик посторонился, пропуская троицу, и поймал сердитый взгляд пикетировавшего магазин юношу; впрочем, он тотчас отвернулся.

Вик повернул было в сторону книжного, некстати вспомнилось восклицание: «Чтение – лучшее из удовольствий!» и тоненький смех. Ко всему прочему дверь кондитерской исторгла влюбленную парочку, вкусно запахло свежим хлебом, и Вик вспомнил, что у него, вообще-то, обеденный перерыв.