на прошлой неделе. И немудрено не вспомнить – выглядела «зеленоплатьевая» ужасно. Будто в одночасье постарела на десять лет.

Что привело ее к Пиковскому? Или это с матерью неладно? Из вскользь оброненных фраз ничего понять было нельзя. Спрашивать же о таких вещах напрямик Вик считал свинством.

Вместо лобовой атаки решено было идти в обход. Вик дождался своей очереди и заглянул в кабинет Пиковского. Вроде как поговорить о ма, и невзначай задал вопрос о деменции. Той, которая с тельцами.

Пиковский немного удивился и сказал, что подобный диагноз не встречался ему уже пару лет. За сим и распрощались.

На работу Вик безнадежно опоздал. По магазинчику уже слонялись первые клиенты. Вик нацепил бейдж и принял скучающий вид – мол, в магазинчике он давным-давно, явился с первыми лучами, так сказать.

– Вы опоздали на тридцать шесть минут, – приветствовала Вика фрау Граббе.

– Простите, – покраснел Вик – он страшно не любил опаздывать.

– Можно не орать? – брюзгливо прошипела тетушка Флопс. – Голова раскалывается.

– Извините, – на всякий случай еще раз сказал Вик.

– Вот кусок торта, – вкрадчиво сообщила Эдли. Из окошка показалась рука в черной перчатке, сжимавшая блюдце с угощением, и внучка Семёна Яковлевича прибавила тише прежнего: – Вы сделали, что я просила?

– Не успел, – ответил Вик, только сейчас вспомнивший о письме Эдли, на которое он даже не удосужился толком взглянуть.

Блюдце задрожало в непослушных пальцах, и Вик отчетливо расслышал сдавленные рыдания, аж сердце защемило. Впрочем, Вик тотчас рассердился на самого себя – никакой «Эдли» нет и в помине, это все происки имитатора, устроил, понимаешь, целое представление!

– Пропала, совершенно пропала, – всхлипывая, бормотала Эдли.

Ладонь в перчатке поставила блюдце с куском торта на прилавок и закрыла окошко. Вик покосился на взбитые сливки и огромные клубничины, а затем откашлялся, словно это ему нужно было перескакивать с голоса на голос, прикидываясь разными людьми одновременно.

– Я бы хотел что-нибудь купить, – буквально выдавливая из себя слова‚ произнес Вик. – Правда, еще не определился с выбором.

– Это правильно, – все так же ворчливо сказала тетушка Флопс. – Мир давно слетел с катушек.

– И? – решил уточнить Вик.

– Нужно идти в ногу со временем, дорогуша, – хрипло закончила тетушка. И добавила: – Для этой работы попросту необходимо быть немного сумасшедшим. Это как работать на конвейерной ленте шоколадной фабрики.

– И не попробовать ни одной конфеты? – закончил Вик за тетушку, потому как сама она этого делать не собиралась.

– И не свихнуться. Ты вообще знаешь, что такое конвейер?

– Мне бы уложиться в один МРОТ, – сказал Вик.

– Разве на эти деньги купишь что-нибудь приличное?

– Нервный тик, например.

– Пф, тоже мне выбор.

– Я бы посоветовала еще одну личность, – сказала фрау. – Пунктуальную, коммуникабельную, ответственную, знакомую с правилами хорошего тона. И с ОКР, завязанным на чистоте.

– Я всего один раз опоздал, – напомнил Вик.

– Хотя ОКР нужно в любом случае, – добавила фрау. – Лишним не будет.

– ОКР так ОКР, – сказал Вик.

Не все ли равно, что он «купит»? Главное не это, главное – попасть на экскурсию к Elizavete Petrovne и все разузнать.

– Нет, так не пойдет, – вмешался Семён Яковлевич. – Пусть берет что-нибудь еще.

– Никто не собирается подсиживать Эдли, – фыркнула фрау. – Но магазин необходимо содержать в чистоте, а в последнее время…

Фрау выразительно умолкла. Магазинчик в самом деле нуждался в хорошей уборке. Грязи под ногами со вчерашнего дня заметно прибавилось, еще бы, столько клиентов! А в отделе «Все для тульповодства» Вик успел заметить на полу липкий розовый след от мороженого, а еще кто-то приклеил комок жвачки на «Мозгоограф». И бурые пятна крови никуда не делись.

– Пусть берет шизофрению, – вмешалась Эдли. – Резистентную. Я оплачу.

– Это, пожалуй, слишком, – заметила фрау Граббе.

– Великолепно, – тотчас согласился Вик.

Столь непростое заболевание‚ как резистентная шизофрения‚ потребует много времени для разъяснений, и на этом примере легко будет разобраться с принципом работы магазинчика. А главное, весьма дорогое расстройство можно получить совершенно бесплатно – раз уж имитатор так расщедрился. И конец душевным терзаниям.

Вик и сам кое-что знал о шизофрении. Подобная болезнь – весьма тяжелая ноша, а невозможность полностью снять симптомы таблетками – это и означает «резистентная» – сломает и карьеру, и жизнь любому. Врагу не пожелаешь.

– Так, значит, мне в комнату ожидания? – Вику не терпелось попасть в святая святых магазинчика и увидеть Elizavetu Petrovnu за работой.

– Не так быстро, – проворчала тетушка Флопс. – Сперва сбегай за кофе. Мне три двойных эспрессо с апельсиновым соком. И поживее!

– Алкоголь сгубил множество достойных людей, – назидательно заметила фрау Граббе. – К тому же злоупотребление спиртными напитками сказывается на коллективе. Подумали бы о других.

– Как же ты достала со своими нотациями, немчура проклятая, – не хуже Семёна Яковлевича проскрипела тетушка Флопс.

– Не смейте говорить со мной в подобном тоне‚ – холодно парировала фрау. – Я выше вас во всех отношениях, включая должность.

Похоже, имитатор решил окончательно рассориться сам с собой. Вик не стал дожидаться, чем кончится спор, и отправился за кофе – скорее бы уже экскурсия.

Снаружи как раз происходила сцена сродни вчерашней. Три груженные пакетами девицы не могли решить, какой магазин должен быть разорен следующим. Одна хотела отправиться в кондитерскую, две прочие – в MaDS. Решилось все неожиданным для Вика образом, потому как явилась четвертая барышня и утащила подруг на «потрясную лекцию о природе любви».

Вик хотел было пожать плечами и продолжить поиски кофе для тетушки Флопс, когда понял, что лектор – Леонид Савельевич Плещеев, психолог и писатель, а рассказывает он ни много ни мало про то, как сумасшедшие портят всем жизнь. Любопытно.

Плещеев был совершенно лыс, что ему невероятно шло. Вик не знал людей, которые выглядели бы столь элегантно, нося на плечах голову – бильярдный шар. Синий костюм добавлял Леониду Савельевичу лоска, а довершали портрет очки в стальной оправе. Говорил Плещеев уверенно и спокойно, совершенно заворожив аудиторию – в основном состоявшую из женщин – своим вкрадчивым, но в то же время звучным голосом.

– …Итак, подобно Улиссу Трела, я хочу предупредить всех здравомыслящих людей о той опасности, которую таят в себе психически больные люди, – говорил Леонид Савельевич. – Еще в 1861 году Улисс в своей книге «Трезвое безумие» обращал внимание современников на то, что душевнобольной губит покой и счастье окружающих. Как правило, это члены семьи. Согласно Улиссу, психически неполноценный человек «убивает все благое». Он агрессор и разрушитель. Разве можно с этим спорить?

Публика согласно зашумела, и Леонид Савельевич принялся развивать мысль. Сводились его умозаключения к тому, что психически больные – бракованные; настоящими людьми не являются и даже любить других не способны. Нет в них чего-то важного, без чего близкие отношения немыслимы, и все тут.

Вик здорово разозлился. Это возмутительно!

– Вы же не хотите строить личную жизнь с алкоголиком или наркоманом? – говорил Леонид Савельевич. – А ведь психически больные намного опаснее. Они искусные манипуляторы и способны прикидываться кем угодно…

– Например, авторами дешевых псевдонаучных книжек, – не сдержался Вик.

Леонид Савельевич взглянул на Вика сквозь тонкие стекла очков, иронически улыбнулся, а в его глазах зажглись лукавые искорки.

– Так-так, – довольно произнес Леонид Савельевич. – Вы, юноша, стало быть, не согласны?

– Стало быть, не согласен, – ответил Вик, но изложить свою позицию не успел.

– А это как раз один из ущербных, – вклинился в беседу знакомый голос. – Отличный пример того, что больным лучше вообще не размножаться.

Вик с удивлением обнаружил сидящую в первом ряду Балтрушайтис Б. Одета г-жа была сегодня вполне прилично, и никаких тебе шляпок с мертвыми животными.

– Ну-ну, – мягко сказал Леонид Савельевич. – Не будем горячиться.

– Но разве психические болезни не передаются по наследству? – спросила женщина в небесно-голубом платье.

– Увы‚ это так, – развел руками Леонид Савельевич. – Поэтому важно как можно быстрее распознать в новом знакомом психически неполноценного, чтобы разорвать с ним все связи.

– Но как отличить нормального человека