работу Вик явился в половине одиннадцатого. Фонарь горел, часы не шли. Магазинчик, слава богу, оказался на месте и даже назывался по-прежнему. Внутри чисто, ни пылинки. Кособокие стеллажи стояли умытые утренним светом, посетителей – никого. Вик нашарил в кармане бейдж. Так-так.

Вик откашлялся, не зная, как лучше подступиться к имитатору. Дело решилось самым неожиданным образом. Дверь киоска распахнулась, и Вик увидел невысокого, элегантно одетого мужчину.

– Доброе утро, – сказал незнакомец. – Розыгрыш изрядно затянулся, но видел бы ты свое лицо! Вот умора! – И добавил, с этаким скрипучим брюзжанием: – Опаздываете, молодой человек!

После чего скрылся в киоске, очень собой довольный.

Вик покачался с носка на каблук, пожал плечами. Не помогло. Накатили слабость и тошнота. Привести мысли в порядок никак не удавалось, а потом звякнул колокольчик, и Вик отправился встречать первого клиента.

В магазинчик заглядывали покупатели, бродили между стеллажами и задавали идиотские вопросы. Вик улыбался и старался выглядеть естественно. Мозг был словно окутан жарким облаком, губы пересохли, клонило в сон. Как ангину подхватил.

– А можно купить синдром Альцгеймера в рассрочку? Акция «Сходишь с ума сейчас, платишь потом» еще действует?

Вик взглянул на посетительницу: пестрая и длинноногая, похожая на богомола; кивнул и на всякий случай прибавил:

– Отличный выбор.

– Только я не себе покупаю, а в подарок, – тут клиентка понизила голос, видно‚ не хотела портить сюрприз.

– Отличный выбор, – повторил Вик.

– Да что вы заладили! – дернула плечиком барышня. – Лишь бы сработало! Мне этот магазин знакомая посоветовала. Говорит…

Закончить мысль она не успела – явилась пожилая дама, увешанная цепочками и кулонами, будто рождественская ель.

– Зачем ты меня сюда притащила? – сварливо начала она. – Занюханный супермаркет и тот в сто раз лучше этой дыры.

– Ой, ну что ты, мам, здесь так мило…

– Никакого от тебя проку, – сказала старуха, вытаскивая портсигар‚ украшенный сапфирами; извлекла сигарету, мундштук и выжидательно глянула на Вика:

– Ну, долго ждать?

– Сейчас-сейчас, – засуетилась пестрая барышня.

Достала из сумочки зажигалку и, натянуто улыбаясь, коснулась язычком пламени сигареты. Старуха затянулась и выпустила колечко дыма:

– Что ты хотела мне показать, Марго? Неужели здесь и впрямь найдется достойный товар? Учти, я не собираюсь платить за всякую дребедень, хватит с меня трат на бесполезные вещи вроде образования для тебя и твоего непутевого братца!

Марго выдавила улыбку и предложила оформить покупку. Вик проводил взглядом парочку – Марго, сгорбившись и потускнев, плелась следом за матерью, дымившей сигаретой на весь магазин.

Неужели он в самом деле спятил? Говорят, чтобы сойти с ума‚ достаточно одного по-настоящему скверного денька. Ну в таком случае свихнулся он давным-давно. Кстати, это многое объясняет.

Флопс говорила, его предшественник тоже чокнулся. Вик думал, тетушка пошутила, ан нет… Но разве такие мысли не говорят о сохранности рассудка? Сумасшедшие себя сумасшедшими не считают. Или все успело далеко зайти? Внезапная потеря сознания и подмена одних воспоминаний другими – серьезный симптом. Мягко говоря. А если добавить отсутствие сердца – не билось оно, хоть ты тресни! – дело и вовсе принимало скверный оборот.

Получается‚ это не мир свихнулся – что бы там ни говорила тетушка, – это у Вика проблемы. Лучше всего отправиться к Пиковскому, пока не стало слишком поздно. Тот сразу решит, в какую больницу его, Вика, следует определить. Но как быть с ма?

Ма в последние месяцы чувствовала себя особенно неважно. После ковида ее тревожно-депрессивное как с цепи сорвалось. Одна сплошная паническая атака день за днем. Госпитализация сначала в клинику неврозов, а потом и до большой психиатрии дело дошло. Ну не может он сейчас ее бросить!

Разве что притвориться здоровым. И напоминать себе время от времени: это он сумасшедший, а не окружающие. Какое-то время продержаться можно, а там поглядим.

Главное – не пороть горячку и вести себя как нормальный. А как себя ведут нормальные? Наверно, они не задают себе таких вопросов. Поэтому и нормальные.

В кармане ожил мобильник.

– Как дела? – раздался в трубке Софьин голос. – Что нового?

– Кажется, я сошел с ума, – признался Вик.

– Надеюсь, хоть теперь с тобой можно будет нормально поговорить. Про Феликса узнал что-нибудь?

Вик повесил трубку. Выключил телефон и сунул в карман.

«Так-так»‚ – подумал Вик.

Больше в голову ничего не шло.

– У Илона Маска аутизм или дислексия?

Вик обнаружил, что перед ним стоит покупатель. Надо же, не заметил. Покупатель – молодой человек, прической напоминавший дикобраза, – чего-то ждал. Кажется, ответа.

– Кхм, – прочистил Вик горло, заодно собираясь с мыслями. – Насколько я помню, у Маска синдром Аспергера.

– А у Джима Керри СДВГ, так?

– Вроде бы… А вам зачем?

Отвечать молодой человек не торопился, сделав такое лицо, словно Вик спросил неприличное. Немного подумал и задал новый вопрос:

– А что лучше – аутизм или СДВГ?

Прежде бы Вик сказал, что ни один диагноз ничего хорошего не сулит, но теперь…

– Я бы рекомендовал оба, – сказал Вик и улыбнулся как можно приветливее.

– На оба денег не хватит.

– Можно взять кредит.

– Да, пожалуй… Все равно окупится.

Молодой человек сердечно поблагодарил Вика и отправился на кассу.

Пока его не отвлек новый клиент, Вик решил ненадолго уйти с поста, прогуляться по магазинчику, привести мысли в порядок.

Посетителей изрядно прибавилось. Лавка стала пользоваться спросом. Всего-то и нужно – потратиться на рекламу и не хамить. А скоро День города, деньги и вовсе потекут рекой. Интересно, сколько он уже заработал?

Передохнуть не вышло – клиенты отыскали Вика у «Автомата по подбору личностей» и атаковали с удвоенной силой. Вик прибавил к имевшимся три продажи, хоть и не приложил к тому никаких усилий.

Сначала явился парень с фиолетовыми волосами и татуировками на щеках – два глаза с вертикальным кошачьим зрачком. Парень сказал, что ведет неадекватный образ жизни и хочет поднять ставки. Вик подумал, лучше двигаться в обратном направлении, но кто он такой, чтобы судить?

Потом был подросток, явившийся за депрессией. Этого Вик честно пытался отговорить, но сделал только хуже. Паренек решил, что товар настоящий, и твердо вознамерился расстаться с деньгами. А дело такое: мальчик сказал родителям, будто не успевает по учебе из-за ментальной хвори, а когда родители отвели его к психологу, тот сказал, что парень здоров и попросту валяет дурака.

Паренек не на шутку обиделся и решил любой ценой доказать, что и родители, и психолог допустили большую ошибку.

Потом пришла женщина с тремя детьми. Она была необыкновенно высокой и стройной, одета во все черное и в шляпке, которая делала ее похожей на экзотический, возможно ядовитый, гриб. Три ее отпрыска хватали женщину за руки и тащили в разные стороны.

– А можно мне дополнительную личность? – просил мрачный мальчик в темном костюме.

– А мне нового друга! – звонко крикнула девочка в нарядном кружевном платье.

– Хочу ликантропию, р-р-р! – заявила ее сестра-близнец.

– Если будете хорошо себя вести, – пообещала грибовидная женщина.

По дороге женщина и ее выводок чуть не столкнулись со стариком, опять пришедшим за соспэзо. Тот снял шляпу в знак приветствия, и Вик увидел, что голова у старика совершенно лысая, а на темени красуется впечатляющих размеров липома.

Зазвенел колокольчик, и в магазин вошла целая компания. Скоро Вик увидел Плещеева, окруженного читательницами, у многих в руках «Практическое руководство». Похоже, только что закончилась очередная лекция и писатель, он же психолог, явился покорять новые горизонты. Вик заметил Балтрушайтис Б. и загрустил.

Честная компания степенно прогуливалась по магазинчику, направляясь к будке имитатора. Прочие посетители невольно прислушивались к разговору, выглядывая из-за стеллажей. Вик предпочел спрятаться за стендом с товарами для животных, решив не высовываться до конца плещеевской экскурсии.

– Занятно, очень занятно, – говорил Плещеев, оглядываясь по сторонам.

Писатель и психолог подошел к окошку кассы и справился о том, нельзя ли поговорить с владельцем магазинчика – договориться о сдаче части помещения внаем.

– Хотелось бы прочитать здесь курс лекций, – пояснил Леонид Савельевич – память на имена у Вика была исключительной. – Думаю, музей, посвященный психическим расстройствам, будет отличной