Про Макса Бритва знала совсем немного. В зал он исправно ходил, это да, но занимался не с группой, а по своей программе. Феликс не появлялся уже давно, совсем забросив тренировки. Еще Вик выяснил, что Макс – чемпион боев на голых кулаках и отличается совершенно непробиваемым черепом: ловил удары лбом, ломая противникам кости. Да и челюсть гранитная – «на задницу его посадить еще никому не удавалось».

Кое-что стало понятно и про Сунгаева. Боец он‚ конечно, хороший (пусть ни в какое сравнение с Максом или Феликсом не идет), а вот как человек – «дерьмо полное». Каждого новенького Сунгаев встречал ударом в печень. Традиция у него такая.

И весь улов.

Бритва дотащилась с Виком аж до самого петрушинского дома. Несуразная громадина сейчас особенно напоминала корабль, может быть потому, что голова кружилась от пропущенных ударов и дом словно покачивался на волнах давно исчезнувшего моря.

Вик приметил три силуэта в окне второго этажа, которые тотчас исчезли; призраки давно затонувшего судна, не иначе. Кажется, Бритва смекнула, что он не особо рвется домой, и потому сказала:

– Да, райончик здесь так себе, в одиночку лучше не гулять.

– Нормальный район, – зло ответил Вик – не хватало, чтобы его защищала девчонка. – Можешь передать своим: тренеру я жаловаться не намерен, мне вообще ваш бокс до лампочки.

Бритва сначала опешила, потом зло сощурилась, сжала кулак будто для удара, но, видно, решив, что на сегодня потренировалась достаточно, послала Вика ко всем чертям и свалила.

Вик стоял у подъезда‚ задрав голову‚ и все прислушивался к звукам, что доносились из каменного чрева. Изнутри тянуло прохладой и запахом штукатурки. Ни звуков шагов, ни смеха. Псы там, на лестнице? Глупо с ними встречаться – после битвы с Сунгаевым он едва держался на ногах. Лучше в обход.

За домом он видел лестницу, что вела на чердак. Почему бы ею не воспользоваться?

Убедившись, что за ним никто не следит, Вик начал подъем. Немного усилий – и он на «верхней палубе». Хотя больше похоже на трюм. Или пещеру. Под ногами осколки битого кирпича и голубиные кости. В углу кресло и узкий диванчик – наверно, втащить их сюда было настоящим подвигом. В целом почти уютно.

Стараясь ступать осторожно, Вик отправился искать люк, за которым был спуск на третий этаж. Тот все не находился, и Вик начал подумывать, не зря ли он все затеял, а потом услышал голоса мистеров – те карабкались по лестнице.

Может, это не псы следили за ним через окно, может, те силуэты вовсе примерещились, только‚ пытаясь трусливо избежать встречи с псами, он многократно ухудшил и без того хреновое положение. Что делать? Искать люк? Где-то ведь он должен быть! Только что, если единственный путь к спасению на замке?

Да, когда Вик на прошлой неделе разносил письма, люк был не заперт, но это ведь не значит, что он не заперт сейчас! Может, его положено запирать, как во всех нормальных домах, чтобы не побуждать жильцов шляться где ни попадя.

Или замок был и в прошлый раз? Теперь Вик не был уверен, что замок отсутствовал. Теперь он четко видел его внутренним взором – массивный, с поржавевшей дужкой, такой, пожалуй, и ключом не сразу откроешь.

Псы были уже рядом, времени осталось всего ничего. Как назло, и спрятаться негде: чердак оказался на удивление просторным, со множеством слуховых окон. Правда… Стараясь не шуметь, Вик схоронился за старой печной трубой, стоявшей у самой стены. Слава богу, что он такой тощий.

А вот и псы. Какого черта им здесь понадобилось?

Два пса сели на диван, другой в кресло. Мистеры были сильно взбудоражены; говорили хоть и вполголоса, но все равно слышно.

Вырисовывалась такая картина: мистеры, шляясь по своим делам, наткнулись на разборку старшаков. Те не договорились на стрелке и перегасили друг дружку. Добычей псов стали три шпалера и бабки, а еще томик «Братьев Карамазовых». Книжка была с фокусом, внутрь что-то заныкали, скорее всего – нарко́ту.

Псы решили так: если старшаки не чухнут – забрать все себе. Если поднимется кипиш – отдать. Мол, спрятали от ментов. Поэтому деньги – «евро, … его знает, сколько тут» – пока не трогать. Книжку тоже не курочить, чтобы если уж отдавать придется, так в целости и сохранности, а иначе звездец: старшаки за такое живыми в землю закопают.

Как понял Вик, про живых и землю сказано было не для красного словца – был такой случай. Или парочка. Осталось решить, куда все спрятать.

– Может, за трубу?

При этих словах Вик обмер.

– Там вроде есть место. Заглянем?

Предложение исходило от мистера Синего – Вик по голосу опознал.

– Не, сюда эта ненормальная шастает – палево.

А это был мистер Рыжий, храни его Господь.

– Тогда под батискаф сунем и прикопаем, – нашелся мистер Блондин. – Мелкие такую дуру не сдвинут, да и вообще ссут там появляться – наше ведь место.

Договорились ходить к батискафу только втроем и про найденное – молчок, ни одной живой душе.

Псы сидели еще долго – ждали темноты, чтобы осуществить план. Много курили и тихо радовались небывалой удаче. Вик скрючился за трубой ни жив ни мертв, стараясь даже не шевелиться. Если псы его обнаружат, запросто могут убить. Только телефон отключил, чтобы ма случайно не выдала его псам. А то и Софья позвонит: узнать, как все прошло в боксерском клубе. С нее станется.

Домой Вик явился во втором часу ночи. В темноте насилу отыскал злополучный люк, подсвечивая себе экраном мобильного – фонарик включить не решился. Замка не было. Убедившись, что на площадке никого, слез вниз. Дом спал. Подгоняемый тишиной, Вик скоро оказался у двери в квартиру.

Интересно, на сколько хватит терпения псов? Что-то подсказывало – ненадолго. Скоро и страх быть похороненными заживо не удержит мистеров от маячащих на горизонте соблазнов. Кто первый решит кинуть товарищей, забрать деньги и свалить? Рыжий? Блондин? Вот бы псы тоже друг дружку «перегасили».

Думая так, Вик заглянул в ванную, посмотреть, на кого он сегодня похож. Пожалуй, легко отделался – могло быть хуже. Умылся, переоделся. Теперь бы перекусить; Вик вошел на кухню и замер.

На кухне плакала ма.

Глава, в которой Вик приходит на работу абсолютно сумасшедшим

Вику снился сон, будто он сидит на месте имитатора в стеклянном киоске и обслуживает посетителей. Вот к окошку склоняется девушка лет двадцати; до того изящная и стройная – вылитая фарфоровая балерина, и просит тяжелую эндогенную депрессию. Вик хочет отговорить покупательницу, но вместо этого называет цену и оформляет заказ.

Зима. Вик смотрит, как тоненькая фигурка бредет по улице, она такая хрупкая, что кажется, будто вот-вот сломается под порывами ветра. Фигурка все удаляется, законсервированная в этой молочной белизне с черными росчерками деревьев, с дорожкой от сигаретных окурков на предплечье, от которой можно избавиться, только пересадив кожу.

* * *

Проснулся Вик с бешено стучащим сердцем. Видать, все-таки было на месте – сердце-то. Спину и ноги ломило от вчерашних упражнений, правый бок отзывался болью, словно простреленный. Боже, а еще только четверг!

Вик несколько раз пытался дозвониться Софье, но тщетно. Наверняка Феликс нашелся, и в услугах Вика более не нуждались. Только он так просто не отступится: пусть Хрустальный (или какой он там?) рассказывает все, что знает про магазин. И чего не знает – тоже.

Вик решил забежать перед работой к Пиковскому, рассчитывая перехватить Софью у кабинета. Не сложилось. На уютном диванчике сидели люди, совершенно Вику незнакомые. Вроде бы мать и дочь, но можно принять и за сестер. Вик почти уже решил бежать на работу, когда понял: он знает девушку. Она «покупала» в магазинчике деменцию с тельцами Леви