на конверте. Я буду большая-пребольшая ваша должница, только никому ни слова!

Вик взял конверт и сунул в карман.

– Лично в руки, пожалуйста, – напутствовала Эдли. – Это очень важно!

– Что там с сайтом? – спросил Вик. – Есть успехи?

Он сомневался, что можно сделать сайт за ночь, во всяком случае‚ если это не одностраничник. Особенно приступая к работе с чтения руководства. Хотелось подловить имитатора, но тот не сплоховал:

– Какой сайт? Мне фрау Граббе ничего про это не говорила…

Вик только рукой махнул: опять эти игры, весь день ходить от окна к окну, развели бюрократию.

Вик постучал в окошко рекламщика, но Лавринович отзываться не спешил. Что еще за новости? Вчера из штанов от энтузиазма выпрыгивал, а сегодня и голоса не подает. Вик продолжал стучать, пока до его слуха не донеслись сдавленные рыдания (или смех – не разберешь) и не звякнул колокольчик, известив о первом клиенте.

Только выяснилось, что Вик снова ошибся. Из-за стеллажа с «Товарами для животных» вышел молодой человек, правая ладонь которого была заключена в черную лакированную коробку. Сперва Вик решил, что парень несет коробку, потом, что рука у него застряла и он спешит в ближайший травмпункт, а в магазинчик заглянул только затем, чтобы спросить дорогу, потому как куда же еще обратиться с такими вопросами? Но по всему выходило, что за этот день Вик не окажется прав ни в чем.

– Ты, должно быть, Надсон? – с ходу начал парень. – Иннокентий Борисович сказал, ты Горина на дуэль вызвал? Пытаешься в коллектив влиться? Это ж с ума сойти что такое!

Что именно посетитель считает сумасшествием, Вик узнать не успел, потому как в разговор влезла фрау Граббе, причем голос был в точности таким, как и прежде, ни фальшивых нот, ни даже намека на хрипоту.

– Вашего мнения никто не спрашивал, – начала отповедь фрау. – Если продолжите болтать, Elizaveta Petrovna выполнит старое обещание, уж поверьте. У Ксенофонтия давно руки чешутся.

Вновь прибывший мигом спал с лица и забормотал извинения. Понять его было нетрудно, Вик собственными глазами вчера видел, на что способен «Ксенофонтий Илларионович». Меж тем парень вытащил из кармана коробку шоколадных трюфелей.

– Вот, от нас обоих, сердечно поздравляем с восемнадцатилетием, желаем счастья и все в таком духе.

С этими словами молодой человек положил коробку на прилавок. Нож гильотины поднялся, и рука в перчатке не преминула завладеть подарком.

– Ой, ну какие глупости, Маркуша, скажешь еще, – раздался довольный голос тетушки Флопс. – Не стоило беспокоиться.

Сказано, впрочем, было так, для приличия. Вику показалось, от него ждут каких-то слов, уж больно красноречиво замолчала тетушка, но на ум ничего не шло.

– Что ж, – промолвила Флопс, – если никто ничего не хочет добавить…

Добавить Вику по-прежнему было нечего.

– …Не смею задерживать. Дел сегодня невпроворот.

Окошко захлопнулось, и названный «Маркушей» молодой человек сказал:

– Начнем помаленьку?

Вик припомнил вчерашние слова Лавриновича: тот говорил, явится некий «Марк», с которым надо сработаться, и дал ключ, где он, кстати? Ключ обнаружился в кармане, и Марк с готовностью протянул руку, словно и впрямь застрявшую в ящике.

Лакированная поверхность была исцарапана, медные уголки заросли серым налетом. Пусть и не сразу, но Вик обнаружил замочную скважину. Ключ легко повернулся, в ящике щелкнуло, потом заскрипело‚ и верхняя стенка плавно распахнулась. Марк высвободил ладонь из плена и бросил жадный взгляд на ключ, потом на окно фрау, которое, хоть и было закрыто, все ж таки всем своим видом демонстрировало строгость и внимание к деталям.

Вик убрал ключ в карман – от греха – и принял у Марка коробку. Внутри она была выложена бархатом и снабжена кнопкой, назначение которой осталось для Вика неясным.

Марк отправился в зону отдыха. Сел на смирительный стул, который в прошлом веке использовали, дабы утихомирить буйных пациентов, достал из сумки ноутбук и приступил к работе. Печатал он исключительно правой рукой, причем пальцы стучали по клавиатуре с исключительными проворством и темпом.

Вик глянул на экран. Марк писал статью, посвященную шизофрении и эволюции; по общему тону Вик заключил: Марк пытается склонить читателя к мысли, что человек обрел разум благодаря тому, что его далекий предок однажды слетел с катушек и узрел мир «таким, каков он есть». Все бы ничего, только Марк умело ссылался на работу Кроу и ряд других исследователей, так что самый здравомыслящий неспециалист рода человеческого непременно задумался бы: «А не так ли на самом деле и было?»

Звякнул колокольчик, в магазин кто-то вошел. Пару минут спустя Вик услышал, как Семён Яковлевич проскрипел: «Добро пожаловать». Вик покачался с носка на каблук, раздумывая, что предпринять в первую очередь. Для начала следует взглянуть на имитатора. Дождаться, когда он или она соберется домой, и понаблюдать. Все сразу встанет на свои места. Решено. Сегодня же. А пока можно заняться приглашениями.

Вик отпер дверь, включил свет. Бросил на стул пакет с прихваченными из дома футболкой и шортами – для тренировки. Заниматься он не будет, но хоть вид сделает. А то подумают еще, что зданием ошибся.

Коробки с сувенирами лежали в углу, стопка писем в приват-кабинке. Дел всего ничего. Вик одну за другой вскрывал коробки, высыпая их содержимое на стол. Попадались уже знакомые по Феликсовой квартире брелоки и ручки, а еще имелись жвачка «Madness is…». Вик развернул одну, прочел: «Madness is… hope». На вкладыше мультяшный человечек покупал лотерейный билет.

В другой коробке Вик обнаружил коллекцию нэцке из дерева и кости, похоже, воплощавших товары магазинчика. К примеру, два сросшихся лица – одно заходилось в безмолвном крике, другое расплылось в блаженной улыбке – символизировали биполярное расстройство. Или раздвоение личности. Или амбивалентность. Или черт знает что еще.

Вик взвесил на ладони разноцветные полированные фигурки: не слишком для писем? Лучше обойтись жвачкой и ручками. Вик рассовал сувениры по конвертам. Так, с этим порядок. Теперь проверить, как дела у Марка с имитатором.

По магазинчику бродили редкие покупатели. Вик заметил Клошевую и шарахнулся в сторону – только бы снова не пристала. Марк все печатал, и по-прежнему исключительно правой рукой. В левой он держал телефон и елозил большим пальцем по экрану, отправляя незамысловатые сообщения с кучей ошибок. Впрочем, все равно впечатляет.

Вик прочел несколько строчек очередной статьи, посвященной новому поступлению в отдел «Все для тульповодства». Подпись гласила: «Линда Грабовски». Вероятно, Марк взял псевдоним, мирская слава его не прельщала.

Живущая отдельной от Марка жизнью рука закончила правку, закрыла документ и принялась за написание статьи о нюансах авторского права на галлюцинации. Оторвав взгляд от экрана, Вик заметил в зазоре между стеллажами лиловый цветок на шляпке-клош и свалил куда подальше.

Вик ссутулился сильнее обыкновенного, едва ли не пригнулся, и короткими перебежками из отдела в отдел подобрался вплотную к киоску имитатора. Пока Вик занимался приглашениями, количество букетов изрядно выросло (с одного до пяти); прибавилось и завернутых в разноцветную бумагу коробок. У окошка кассы стоял вчерашний клиент с переноской. Тот самый, что поймал поросенка и устроил экскурсию коту – или кого он там притащил? Юноша болтал с заливисто хохотавшей тетушкой Флопс, изредка одно-два слова вставлял Семён Яковлевич.

Вик решил дождаться, когда имитатор выйдет из роли. Явится старый знакомый или Elizaveta Petrovna, с ней-то чего прикидываться? Однако надежды не оправдались. Едва тип с переноской сдал питомца в комнату ожидания, а к киоску подошел старик справиться о расстройстве соспэзо, Вика дернули за рукав. Обернувшись, он увидел клошевую женщину. Выследила.

– Я везде вас ищу, идемте, поможете с выбором.

– Прошу прощения, но у меня перерыв, – нашелся Вик.

Но и Клошевая не сплоховала, сказав, что подождет, а ждать она собиралась, таскаясь за Виком по всему магазину. Вик мог укрыться от нее за дверью клуба, но рассудил: Клошевая станет караулить, пока он не соизволит выйти. Так ничего не продашь. Скрепя