сегодня непростительно мало. Интересно, как обстоят дела у Семёна Яковлевича?

Кстати, об имитаторе. В конверте с пластинкой «Шизофазия. Бред преследования, избранное» Вик обнаружил записку, якобы оставленную прежним помощником продавца:

Теперь пишу себе записки – все забываю. Эдли их выкидывает – пусть. Дома не так. Пришел сегодня на работу, а воздух в торговом зале упакован в полиэтилен. Манекены все время спорят, их голоса доносятся из пустоты за стеклом. Голова превратилась в мясорубку. Шестеренки сточились, им не за что зацепиться. Невыносимо. Этот магазин… он… не могу объяснить. И свет здесь… Вчера за обедом я разгадал секрет дисфории. Если провести час в отделе нарушений восприятия времени, в торговом зале пройдет час ноль девять. Хитро. Нужно будет записать.

Вик смял листок, решив выбросить послание в мусор. Или оставить ответное? Мол, голова болит и настроение скверное. Настолько, что хочется прийти в магазин с ружьем и перестрелять всех покупателей. Не, перебор. Главное, чтобы шутки «коллектива» над новеньким не зашли слишком уж далеко.

У кассы стоял молодой человек в сером костюме. Тонкие черты лица искажены усталостью, взгляд как у гнилой рыбины, однако голос бодрый и даже веселый – с искоркой лукавства. Семён Яковлевич был сама любезность, а клиента именовал не иначе как «господин Горин».

«Вот только господ нам здесь не хватало», – подумал Вик, вспомнив о Балтрушайтис.

Из разговора выходило, что Горин (величать его господином Вик отказывался принципиально) явился покупать сделанный на заказ вондер. Стоило изделие бешеных денег. Вик прикинул, сколько имитатор получит с клиента, и выходило неприлично много. И это если ему с «дедушкой Эдли» положены одинаковые комиссионные, в чем Вик очень сильно сомневался.

– А вот и новенький, – весело сказал Горин, глянув на Вика серо-желтыми, насквозь протухшими глазами. – Как успехи?

На это Вик решил промолчать. Однако Горин не отставал.

– Разве так обращаются с клиентами? – спросил он и сказал Семёну Яковлевичу: – Не больно-то он у вас воспитан. Ни «Добро пожаловать», ни «Отличный выбор». Когда вы уже заведете нормального помощника?

– Не обращайте внимания, – патокой растекся Семен Яковлевич. – Он у нас временный, долго не задержится.

«Это мы еще посмотрим», – мрачно подумал Вик.

– Так где ваши манеры, юноша? – спросил Горин и, видимо, решив достать Вика окончательно, прибавил: – Давайте порепетируем вместе: «Добро…» Ну же, от вежливости еще никто не умирал.

– А от голода – запросто, – сказал Вик. – Извините, у меня перерыв. Но если вы подождете, пока я схожу выпить кофе, будет вам и «Добро пожаловать»‚ и «Отличный выбор»‚ и, может быть, «Приходите еще».

– Малец-то дерзит, – сказал Горин, особенно ни к кому не обращаясь.

Вик вспыхнул: клиент был старше от силы года на четыре. Однако достойно ответить не удалось – опять влез Семён Яковлевич и принялся умащивать Горина, словно тот был принцем крови:

– Что вы, это он так, от непонимания, господин Горин. Сам долог, а ум короток. Вы уж не сердитесь. – И добавил, обращаясь к Вику: – Мигом извинись.

– Или что? – устало спросил Вик. – «Господин Горин» вызовет меня на воображаемую дуэль на воображаемых саблях в воображаемом мире? Я весь в воображаемом нетерпении.

В глазах Горина зажегся тусклый огонек.

– А вот это уже хамство, – сказал он. – А хамства я не терплю.

На увещевания Семёна Яковлевича Горин только рукой махнул, но вдруг переменился в лице. Скосил глаза вбок и пробормотал неизвестно кому:

– Да ведь он сам нарывается, таких учить надо… Нет, что ты… Да ничего бы я ему не сделал, обещал ведь, так, слегка… Ну это уж слишком, – нахмурился Горин. – Ты же все прекрасно видела, он… Да, не в такой день… Хорошо… Нет, я же обещал…

Вик стоял, оперевшись на швабру, и к бормотанию Горина отнесся в высшей степени равнодушно, сегодня приходилось наблюдать сцены и поинтересней. «Спор» закончился ничем: Горин бросил имитатору, что зайдет позже, и направился к выходу, по дороге толкнув Вика плечом – довольно сильно, кстати. Вик едва сдержался, чтобы не крикнуть вдогонку «Приходите еще!», но это было уже слишком.

Едва за «господином» закрылась дверь, Семён Яковлевич и фрау Граббе вдвоем напустились на Вика, так что даже казалось, будто они стараются друг друга перекричать:

– Что ты себе позволяешь?! Господин Горин наш лучший клиент, я не потерплю…

Это Семён Яковлевич.

– Да вы хоть знаете, с кем упражнялись в остроумии?! Господин Горин, если захочет, мокрого места от вас не оставит!

Это фрау. Что ж, имитатора не грех и понять: вондер Горин так и не купил, крупный заказ проплыл мимо и сделал ручкой. Вот и прекрасно, будет знать, как издеваться над сотрудниками, пусть и временными. Пугает еще господами всякими, тоже мне.

– Сегодня вы перешли все границы!

– Да вы хоть понимаете!..

Желая немного подразнить имитатора, Вик направился к окошку рекламщика. Как его там, Лавринович? Сейчас постучим и узнаем, на месте ли он. Потом и за кофе сходить не грех.

– Я почти расстроена, что вмешалась Кристин! Вы заслужили наказание!

Фрау.

– Господин Горин все равно этакое на тормозах не спустит! Слыханное ли дело, «воображаемая дуэль»! И кому, кому такое ляпнуть! Нет, это надо додуматься! Я же говорил, как общаться с клиентами, инструкции – они ведь для кого писаны?!

А это разорялся «дедушка Эдли». Вик попробовал рассмотреть имитатора, надежно скрытого стеклом. Как он хоть выглядит? Или это она? Сволочь, конечно, но талантливая. Даже слишком. Один «Ксенофонтий» чего стоит. Ведь кровь была не бутафорская, самая настоящая, очень похожая на его собственную, которую он вчера (безуспешно) пытался вывести с рубашки. В театре бы подрабатывал вечерами, что ли…

– Гражданин Лавринович? – постучал Вик в окошко и сам себе удивился: гражданин? ну не господин же? – Можно вас на минутку?

– Слушаю? – донеслось из окна рекламщика, и Вик едва не подпрыгнул.

Голос был совершенно незнакомый, решительный и напористый. По одному слову‚ конечно, трудно судить, но тотчас на Вика вылилась целая речь.

– Мы не успели познакомиться – Иннокентий Лавринович, занимаюсь рекламой, кстати, здорово вы Горина припечатали, не ожидал, не ожидал! А главное, он-то что? Ничего! Чудеса, да и только! Впрочем, к делу. Работы невпроворот. Вы ведь окажете посильную помощь?

– Разумеется, – промямлил Вик.

– Очень хорошо. А то накопилось, знаете. И что мы это все «вы» да «вы»? Давай на «ты», по-приятельски?

Вику оставалось лишь кивнуть.

– Вот и здорово, вот и славно! Мне Эдли сказала, ты хочешь привлечь новых клиентов? Это хорошо, это прекрасно, но и о старых забывать не следует! Что скажешь? Значит, так. В магазине имеется собственный клуб, надо организовать встречу – давненько они не собирались. Это хлопотно, но затраты оправданы – кто-нибудь что-нибудь да купит. Нужно только быть порасторопнее! И понастойчивее!

– Клуб ценителей психических расстройств? – припомнил название Вик.

– Любителей! Напиши и разошли письма. Мы ведем дела старомодно, признаю, но приглашение, написанное от руки, да на специальной бумаге, в конверте с логотипом магазина и маленьким сувениром покажет‚ насколько мы ценим членов клуба. Ни одному электронному письму с бумажным не сравниться, это я как специалист говорю!

Вику это показалось разумным.

– Вот список.

Из окошка появилась рука в перчатке, и на прилавок лег список членов Клуба любителей (ценителей?) психических расстройств, и только тут до Вика дошло, с кем он разговаривает. Имитатор, сволочь, как ловко все обставил! Это потому, что кофе надо выпить и съесть что-нибудь, а еще голова раскалывается и «Шорох» где-то на подкорке крутится, и с вязкостью у него все в порядке, зря Клошевая наговаривала. Хотя не белый, это да, скорее синий он, что ли?

– Я за кофе сбегаю и мигом вернусь, – начал было Вик.

– Что ты! Какой там кофе! Некогда! Совершенно некогда! Столько времени упущено! Опоздаем!

«Мстит, – уныло подумал Вик. – За Горина и его вондер».

– Да и время на перерыв истрачено,