слово «любителей» было зачеркнуто, а поверху написано «ценителей». Однако и ценители были перечеркнуты, и не менее категорично. На аккуратно вырезанное чуть выше «любителей» пока никто не покусился.

Дверь за бархатным шнуром не поддалась. Таблички не было, и, что может быть внутри, оставалось неясным. Четвертая дверь вела в комнату потерянных вещей и тоже открываться не пожелала.

Ведро и швабра обнаружились за неприметной дверкой с табличкой «Чулан» – она и вовсе была приоткрыта. Обычно от чуланов многого не ждешь: тесный закуток, где хранится всякое барахло, половине которого место на свалке. Этот же чулан сделал бы честь любой королеве. Ну или ее уборщику. Прорва моющих средств была расставлена в алфавитном порядке. Какое бы пятно ни осквернило магазинчик, здесь на него мигом нашлась бы управа.

Вик выбрал подходящий инструмент и принялся за дело. Ему хотелось поглядеть на Сеню – каким он выйдет с экскурсии, но паренька все не было. А еще он проморгал ту парочку – мужчину и девушку в кресле-каталке. Орудуя шваброй, Вик не заметил, как его обступила ребятня.

– Моему воображаемому другу нужен друг!

– Он заболел!

– Он потерялся!

– Молодой человек, а нет ли у вас расстройства соспэзо?

Вик поднял голову и увидел старика в клетчатом костюме и мятой шляпе. Тот с мольбой заглядывал Вику в глаза. Ему сделалось не по себе от этой просительности и в голосе, и во взгляде, расстройства соспэзо не было, как не было смысла в том, чтобы водить на экскурсии животных.

Услышав «нет», старик еще больше сник и поплелся к выходу. Вика же взяла в оборот малышня и потащила в отдел «Все для тульповодства». Оказалось, что кроме вондеров и тульп можно купить еще много чего. Например, домашнего питомца для тульпы, и выбор собачками и кошечками не ограничивался – бери хоть дракона, только соизволь создать условия. Продавались одежда, сладости и самые разные безделушки, а еще снадобья для поправки здоровья тульпы. Стоит ли говорить, что настоящие лекарства были в разы дешевле?

– От головной боли какие таблетки лучше взять? – спросил паренек, задумчиво ковыряя в носу.

– Возьми аспирин, – посоветовал Вик.

– А сколько он стоит?

Вик назвал цену.

– У меня столько нет, – сказал паренек, засовывая палец в рот.

– Ну так купи обычный, а не воображаемый.

– Так голова-то болит не у меня, придурок.

Дети захихикали. Еще не хватало, чтобы они его поколотили.

– А ну-ка, повежливей, – нахмурился Вик. – Не то выведу из магазина.

Паренек не мигая уставился на Вика, словно решая, насколько реальна угроза. Палец из рта он так и не вытащил.

– А можете мне помочь? – подошла к Вику кроха в белом, невероятно пышном кружевном платье; вернее, когда-то платье было белым, сейчас тонкую ткань покрывал серый налет, словно девочка была единственной солисткой кукольного театра, уцелевшей при пожаре. – Джесси, – тут новоявленная покупательница шмыгнула носом, – не появляется уже третий день, я боюсь, как бы чего не случилось.

«Не слишком ли часто в этом городе пропадают воображаемые друзья? – подумал Вик. – Сначала „мистер T“, теперь вот „Джесси“».

– А где ты его в последний раз видела?

– Это не «он», а «она» – огро-омная желтая жаба. Я оставила ее на детской площадке, она слизывала с уличных фонарей свет. А наутро ее уже не было. Дядька обещал гарантию год, а она и недели у меня не прожила, – сказала девочка и снова шмыгнула носом.

– Может, она еще вернется, – сказал Вик, сам не зная зачем. – Раз уж гарантия год. А тот «дядька» не оставил тебе номер телефона или купон?

Девочка покачала головой.

– А я брал кролика, только вместо него появился Зонтичный Человек, – почти шепотом сказал тощий паренек в рваной клетчатой рубашке.

Вик его уже видел. Не он ли часом обронил вчера «консервный телефон»? Мальчик скосил глаза вбок, пытаясь разглядеть нечто вне поля зрения. Руки у него были расцарапаны, на ладони красовался сигаретный ожог.

– Зонтичный Человек? – эхом откликнулся Вик.

– Его кости могут складываться, – сказал паренек, по-прежнему разглядывая нечто периферическим зрением. – Он высокий и тощий.

Мальчик вдруг замолчал и‚ как Вик ни пытался его разговорить, больше не произнес ни слова.

– Моя очередь, – невежливо оттолкнув паренька, выступила вперед девочка с черными волосами, аккуратно уложенными в две косички.

Что-то в ее облике показалось Вику знакомым. Ах да, ну конечно – Уэнсдей из семейки Адамс. Ей-то что здесь понадобилось?

– Мне, пожалуйста, темную триаду и гомицидоманию, – сказала подражательница.

Под мышкой она держала свинью-копилку, а в левой руке сжимала внушительных размеров молоток.

– Ох уж эти дети. – На плечо «Уэнсдей» легла ладонь – пальцы залеплены кусочками пластыря, ногти выкрашены в черный. – Вечно они пытаются копировать взрослых.

Разумеется, это оказался не Вещь, верный спутник настоящей Уэнсдей: у ладони имелось и все остальное, что обычно прилагается к человеку. «Все остальное» было девушкой лет двадцати, исхудавшей и бледной. В пальцах левой руки у нее дымилась сигарета.

«Уэнсдей» сердито дернула плечом, давая понять, что не желает, дабы к ней прикасались, и отчеканила не хуже фрау Граббе:

– Я знаю, качественный товар стоит недешево, но разве на темную триаду не полагается скидка?

Вик припомнил, так называемая темная триада включала в себя нарциссизм, психопатию и макиавеллизм. А гомицидомания – это что за зверь такой? Неконтролируемая тяга к убийствам?

На темную триаду скидки не было – Вик проверил по каталогу, а гомицидомания стоила бешеных денег, столько ни в одну свинью не влезет, причем не важно‚ копилка она или нет.

– Это нечестно! – возмутилась лже-Уэнсдей – у настоящей, надо полагать, все вышеперечисленное имелось с рождения. – В любом паршивом магазине, если берешь две дурацкие газировки, третья в подарок. А газировка, между прочим, вредная!

– Вовсе не в каждом, – запротестовал Вик. – Иногда три газировки – это три газировки, ни больше ни меньше.

– Вздор!

– Этот мир ужасно несправедлив, крошка, – сказала девушка, затягиваясь табачным дымом. – Смирись.

– Ни за что! И никакая тебе я не «крошка»!

– Вот как? – Девушка встала на одно колено, чтобы заглянуть в глаза «Уэнсдей». – Когда-то я тоже хотела сделать этот мир лучше. Пустая трата времени.

– Я не собираюсь делать мир лучше, я собираюсь сделать его хуже!

– Это тебе тоже вряд ли удастся.

– А это мы еще посмотрим.

С этими словами новоявленная «Уэнсдей» покинула магазин. Девушка с сигаретой задумчиво проводила ее взглядом, а потом сказала:

– Когда-то я и сама была такой.

– Хотела сделать мир хуже? – спросил Вик, которому вообще-то было все равно.

– Нет.

– Лучше?

– Нет. Носила косички. А теперь продай мне гипу, надо курсач закончить, а я никак не соберусь выбрать тему.

Вик с сожалением обнаружил, что кровь на полу еще заметна и надо тереть по новой. Когда-то носившая косички девушка купила гипоманию и ушла в комнату ожидания. Нужно быть полным кретином, чтобы поверить, будто она пришла на экскурсию. Или она его троллит, не подозревая, что троллит? Она думает, что он думает, что все идут на экскурсию. И вот покупает «гипоманию», по которой пишет курсовую работу в медицинском, дабы больше узнать о расстройстве. А вовсе не потому, что чистая «гипа» работает лучше всех легальных и нелегальных стимуляторов, не говоря уже про эспрессо и энергетики. Девушка без косичек взяла гипоманию на неделю, она за это время…

Стоп, стоп, стоп. Хватит нести чушь. Психическое расстройство невозможно купить, до сих пор не совсем ясно, откуда многие вообще берутся. Допустим, ты настолько сумасшедший, что захочешь прогрессивный паралич, ок, для этого заболей сифилисом. Это вполне по силам любому. Но и паралич ты получишь с вероятностью десять процентов. Или сколько? Надо заглянуть в справочник.

– Молодой человек, вы не могли бы помочь?

Вик, до того рьяно орудовавший тряпкой – не без успеха, – оглянулся. Его окликнула женщина, одетая в зеленое пальто и шляпку с занятным названием, которое Вик никак не мог вспомнить. На шляпке красовался ужасного вида лиловый цветок.

– С радостью, но я немного занят. Кровь, то есть