по продаже билетов. Час в «парке» стоил как обед в кафе, и обед весьма существенный, а никакой не воображаемый. В предприимчивости Elizavete Petrovne не откажешь. Оставив Серафиму Анатольевну любоваться на стулья с дырками, Вик отправился посмотреть, что там затеяли дети и тот странный тип. Успел как раз вовремя.

Тип стоял у кассы и вроде как спорил с фрау Граббе, или с Семёном Яковлевичем, или с тетушкой Флопс – или со всеми сразу, не разберешь. Вику тон беседы не понравился.

– Простите, я могу помочь? – спросил он, давая имитатору передышку.

Скандалист обернулся. На нем была высокая кривая шляпа, похожая на цилиндр, только из соломы. Носил гость ни много ни мало фрак, который чудовищно ему не шел. Ткань лоснилась от грязи, из серых манжет торчали длинные мосластые руки. Гость горбился под своей ношей – двустворчатым шкафом, к которому лепилось всякое. Имелся, например, фонарь, чайник, тощий мешок, дубинка, мышеловка с мышонком и черт знает что еще.

Шкаф был оснащен конструкцией из спиц и ткани, Вик решил, что это полог на случай дождя. В сложенном виде полог напоминал обрывки крыльев летучих мышей, только очень уж больших. Шея клиента была обмотана грязной тряпкой.

– Помочь? – проскрипел клиент. – О, это было бы славно. С некоторых пор в этом магазине установилось ужасное обслуживание. И это никуда, совершенно никуда не годится.

– Я готов вас обслужить. Выбирайте товар и…

– Я с радостью, – перебил Вика покупатель, – да только разве ж это товар? Вы оглядитесь вокруг! Кто станет этакое покупать? Вот расстройство нелинейного восприятия времени – стоящая штука, или синдром Коро – это в России так вообще редкость, но, знаете, приелось. Хочется новенького, – тут гость подмигнул Вику, – а я знаю, у вас имеется.

– Все товары на прилавках, – вмешался Семён Яковлевич. – Ничего другого предложить не можем.

– Ну как же, как же, любезный Семён Яковлевич, неужто ничего больше не найдется? – заканючил гость. – Может быть, под прилавочком что-то схоронили? На что оно вам? А мне услада, уж вы поищите, любезнейше прошу.

– Вам же сказали, – ответила фару Граббе. – Для вас больше ничего нет.

– Для меня нет? Ах, для меня? – всплеснул руками несговорчивый клиент. – А для других, стало быть, есть? Нечестно, нечестно, политика магазина, сами знаете, вы обязаны меня обслужить. У меня такие же права, как у всех, а то и поболе. А вы, стало быть‚ гарант, да. Обеспечиваете, стало быть, возможность приобщиться, так сказать, право каждого, любого, то есть…

– Или берите то, что вам предлагают, или не мешайте другим покупателям, – отчеканила фрау Граббе.

– А если я изволю мешать, любезная фрау? Что тогда? Ваш магазин можно пикетировать не только снаружи, но и изнутри. Вот так.

– Значит, придется вас выпроводить.

– И кто же, позвольте спросить, меня выпроводит? Неужели этот вот?

Палец с длинным ногтем указал на Вика. Вику же хоть и было немного не по себе, зато стало очень интересно, как имитатор справится с упрямым клиентом. Придется покинуть киоск, а может, и тон сменить, забыв про семенов яковлевичей, всяких там фрау и флопсов.

– Виктор младший помощник продавца и не уполномочен заниматься подобными вещами. С вами разберется Ксенофонтий Илларионович.

– Ох, и как же любезный Ксенофонтьюшка мне насуропит? – спросил клиент и нагнулся к окошку, чтобы получше разглядеть имитатора, а может‚ и новоявленного Ксенофонтия Илларионовича, кто его знает.

Только вот как раз этого делать не следовало. Потому как из окошка появилась уже знакомая Вику рука в перчатке и крепко схватила упрямца за нос. Тот было дернулся, потом вцепился обеими руками в «карающую длань» Ксенофонтия, однако не преуспел, хоть и держали его всего-то два пальца – указательный да большой.

– Ваша взяла, капитулирую, пощадите нос! – взмолился клиент, однако Ксенофонтий отпускать бедолагу не спешил, а меж тем на прилавок уж закапало красное.

– Будешь еще бедокурить? – проревел новый голос, по-видимому и принадлежавший охраннику магазина, Ксенофонтию.

– Ой не буду, Ксенофонтушка, ой не буду!

– Что скажете, фрау Граббе? – проворчал Ксенофонтий. – Отпустить шельму?

– На первый раз достаточно. И так весь прилавок кровью заляпал, негодяй.

Стальные пальцы разжались, и незадачливый клиент попятился от прилавка, не веря своему счастью. Нос меж тем разбухал на глазах, было похоже, что он не просто сломан, а растерт в костную муку; кожа лопнула, неудержимо текла кровь. Прижав ладони к изуродованному лицу, посетитель устремился к выходу. На этот раз дверь закрылась бесшумно – дребезжание колокольчика не в счет.

Вик совсем растерялся и, если б не пятна крови на полу, решил бы, что ему все привиделось.

– Уберите здесь, – сказала фрау Граббе. – Ведро и швабра в чулане. Должен от вас сегодня быть хоть какой-то прок?

Вик подумал, что он десять минут как оформил продажу, но решил не лезть под горячую руку – во всех смыслах. Ну имитатор, так запросто утихомирил отъявленного сумасшедшего! Это что ж за силища такая? Пожалуй, «Ксенофонтушка» мог и оторвать нос гостю. И ведь даже из роли не вышел, на секунду не сбился! И следовало поразмыслить еще вот над чем: так обходиться с людьми, пусть и странными, совершенно незаконно.

Раздался грохот и цоканье маленьких ножек – бусечка покинул укрытие и, уклонившись от неловко протянутых хозяйских рук, устремился прочь, петляя между стеллажами, словно путая след. Однако у спасительного выхода беглец совершенно неожиданно был схвачен юношей, который и без того нес под мышкой клетку с питомцем. Бусечка коротко взвизгнул, попытался извернуться, но не тут-то было: молодой человек оказался не промах и держал поросенка крепко. Так, широко улыбаясь, с переноской в одной руке и с поросенком в другой, он и шел по торговому залу.

Дама в жабо кинулась навстречу благодетелю.

– Ах бусечка, какой же ты проказник!

Вручая женщине поросенка, новоявленный герой весело подмигнул Вику. Женщина прижала бусечку к груди и рассыпалась в благодарностях. Юноша скромно потупился, мол, что за пустяки, вежливо откланялся и двинул прямиком на кассу. Парень взял депрессию, оплатил заказ, а после выкинул номер – отнес клетку с животным (Вик даже не понял, кошка там или собака) в комнату ожидания, а сам отправился гулять по магазину. Это что, шутка такая? Понять, в чем соль, помешала хозяйка поросенка.

– Что вы порекомендуете бусечке? – спросила она Вика, крепко прижимая поросенка к пышной груди. – Признаться, выбор невелик, одни депрессии да стереотипии с обсессиями, может, взять пикацизм?

– М-м-м, даже не знаю, – сказал Вик.

– По-вашему, это дорого? Мне для бусечки ничего не жалко!

– Я в этом не сомневаюсь, что вы…

– И вообще, у вас очень странный магазин, – шепотом сказала покупательница.

– В самом деле? – обрадовался Вик, у которого были кое-какие соображения на этот счет.

– Он работает несколько лет, но «Товары для животных» появились совсем недавно. Вы не представляете, как трудно бороться с предрассудками! Некоторые говорят, что животные совершенно тупые и ментальных расстройств у них быть не может, мол, недостаточно развита психика. Но они же все понимают! Как же недостаточно развита? Мы вместе с Обществом защиты животных месяцами писали жалобы и устраивали пикеты. Только тогда ваше руководство пошло на уступки. И все равно, посмотрите, – женщина обвела рукой зал, – как много всего продается для людей и сколь невелик выбор у братьев наших меньших.

Вик оглядел кособокие стеллажи и редких клиентов, что задумчиво бродили из отдела в отдел. Да, пожалуй, тут… Из размышлений его вырвала фрау Граббе:

– Кровь вот-вот засохнет, а Эдли занята, так, может, наконец возьметесь за швабру?

– Но у меня клиент, – начал было Вик.

– Его обслужит Семён Яковлевич, а вы займитесь тем, что вам по силам. Если только не надорветесь.

Вик нехотя поплелся в чулан. К своему удивлению, он обнаружил несколько дверей, но все, кроме одной, были заперты. На первой была табличка: «Клуб любителей психических расстройств». Надо отметить, что