Я ударил ещё раз, сосредоточившись не на кулаке, а на пути: от ядра через солнечное сплетение в левое плечо, оттуда в локоть, запястье, костяшки. Прямая линия, никаких ответвлений.

На этот раз импульс прошёл чище, хотя столб этого, похоже, не оценил. Зато что-то дрогнуло в руке. На долю секунды кулак стал плотнее в момент контакта, будто на костяшки натянули невидимую перчатку из чего-то большего, чем просто кожа и кости.

Ощущение мелькнуло и пропало, а вместе с ним ушла ещё одна капля из крошечного резерва. Зато я не промахнулся. Уже прогресс.

Рёбра, правда, были другого мнения о моей тренировке. После серии ударов они разнылись с новой силой, и каждый вдох отдавался так, будто кто-то проворачивал тупой нож между костями. В такие моменты хотелось послушать Надю, которая ещё вчера предложила послать к мадам Розе за её целителем. Лучший маг-лекарь в Сечи, починил бы мои рёбра минут за десять.

Только вот у Розы не бывает бесплатных услуг. Она никогда не попросит денег, никогда не выставит счёт, просто через месяц-другой вспомнит об этой мелочи и попросит что-нибудь взамен. Причём «что-нибудь» окажется ровно тем, что мне меньше всего хочется давать.

Так что работать с мадам Розой может быть и будет выгодно, но вот доверять ей я точно не собирался. Так что обойдёмся мазями Надежды и молодым телом мага-аристократа, на котором всё заживает как на собаке. Правда, эта конкретная собака вчера попала под «грузовик», но кого волнуют такие мелочи.

С зельями тоже было непросто. Усиленное восстановление, которое вчера дало мне пятнадцать минут нормального бега по крышам, к утру полностью выветрилось. Это был уже третий флакон за месяц, а после четвёртого начинались такие побочки, что какая-то боль в рёбрах покажется мне детским лепетом.

К тому же я понятия не имел, что ждёт меня завтра или через неделю, и тратить последний козырь на то, что можно перетерпеть, было бы глупо. Разумнее дать телу подлечиться мазями и отдыхом, а зелье приберечь на случай, когда без него действительно будет не обойтись.

Вот и оставалось только терпеть.

А чтобы не думать о боли, лучше всего было занять руки. Мне вообще так лучше думалось: голова работала чище, мысли ложились ровнее, и то, что ночью казалось запутанным клубком, начинало распускаться на отдельные нити. Тем более что после вчерашней ночи на крыше подумать было о чём.

Поэтому я стоял под ливнем и бил левой по мокрому дереву, совмещая два занятия разом: нарабатывал маршрут импульса от ядра к кулаку и пытался разобраться, какого чёрта произошло вчера ночью.

Удар. Импульс ушёл в локоть. Снова мимо… а мне ведь казалось, что я что-то нащупал.

И так… что мы имеем.

Ночной гость не оставил ни имени, ни объяснений, ни даже намёка на то, чего хочет. Зато оставил Марека без сознания на каменном полу, и сделал это одним щелчком пальцев. Для полной активации усиления капитану нужны секунды, а этому хватило мгновения, чтобы всё это обнулить.

Удар. Импульс дошёл до запястья и рассеялся перед костяшками. Уже ближе.

Он сказал, что пришёл не разговаривать, а провести демонстрацию. Но при этом говорил долго, давал советы, предупреждал про Императора, а люди, которым действительно не о чем с тобой разговаривать, обычно так себя не ведут.

Если бы дело было только в демонстрации силы, хватило бы нескольких секунд: щёлкнул пальцами, вырубил Марека, ушёл. Всё, сообщение доставлено. Но он остался, и остался надолго, а значит, ему было важно не просто показать, что он может меня раздавить, а направить меня в определённую сторону.

Вопрос только куда и зачем.

Удар. Импульс прошёл чище, кулак чуть уплотнился на мгновение, но столб этого, похоже, даже не заметил. Зараза.

Среди прочего он предупредил про Императора. Причём не общими словами вроде «будь осторожен», а вполне конкретно: жди гостей, будут предлагать сладкие пряники, не соглашайся.

И вот тут становилось по-настоящему интересно. В добрые намерения этого человека я не верил ни на грош, так что оставался вопрос: зачем ему тратить время на предупреждения о пряниках Императора?

У меня было два варианта. Либо он враг Императора и хочет лишить его потенциального оружия, просто из принципа «что плохо для врага, хорошо для меня». Либо сам метит на роль кукловода и не хочет, чтобы кто-то перехватил нитки раньше него.

Впрочем, как ни крути, вывод получался один: он хочет, чтобы я остался свободной фигурой на доске. Не привязанной к трону, не купленной пряниками и не встроенной в чужую игру.

Дождь усилился, капли стали крупнее, тяжелее, били по плечам так, что кожа горела. Я вытер лицо тыльной стороной ладони, размазав по щеке воду с кровью из содранных костяшек, и ударил снова.

И последнее. Фраза, которую он небрежно бросил уже уходя в своё странное подобие портала.

«Не зря же я сделал всё, чтобы ты оказался именно в этом месте».

Вот это не давало покоя по-настоящему. Его сила меня не пугала, потому что за две жизни я твёрдо усвоил одну простую истину: всегда найдётся кто-то сильнее и злее тебя. С этим можно жить, к этому можно приспособиться. Но одно дело, когда тебя бьёт кто-то сильнее, и совсем другое, когда выясняется, что тебя двигали по доске задолго до того, как ты вообще узнал, что играешь.

Если он сказал правду, то моя ссылка в Сечь была не только решением отца. Кто-то подтолкнул события, кто-то расставил фигуры так, чтобы Родион Морн, маг ранга А, глава великого дома, принял ровно то решение, которое от него ждали. Отец всю жизнь считал себя кукловодом, а на деле дёргался на чужих нитках и даже этого не замечал.

В другой ситуации я бы оценил иронию, потому что человек, заказавший убийство собственного сына ради контроля над семьёй, сам оказался марионеткой. Красиво. Но наслаждаться этой красотой мешало одно обстоятельство: если отец кукла, то и я тоже. Просто фигура, которую переставили на нужную клетку, только с тем отличием, что я хотя бы знаю, что меня двигают.

Удар. На этот раз импульс прошёл от ядра до кулака чисто, одной ровной линией, маленький и слабый, на уровне чихания по сравнению с настоящим усилением, но он прошёл целиком, и столб впервые вздрогнул. Едва заметно, на какой-нибудь миллиметр, но дождевая капля, висевшая на щепке, сорвалась и полетела вниз, а для меня это было лучше любого подтверждения.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

Ладно. Пора было собрать