всё вместе. Он не враг, потому что враг бы убил и не стал тратить время на разговоры. И не союзник, потому что союзник не вырубает твоих людей ради демонстрации собственного могущества.

Скорее всего, инвестор, который вложил ресурсы, чтобы я оказался в Сечи, а вчера пришёл проверить, окупаются ли его вложения. Советы, которые он давал, защищали не меня, а его инвестицию: оставайся свободным, не давай себя купить. Свободным от всех, кроме него самого.

Самое паршивое во всём этом было даже не то, что меня втянули в чужую игру. Втянули и втянули, не впервой. Самое паршивое, что я не знал правил этой игры, не видел доску и не мог даже прикинуть, сколько фигур на ней стоит и кто ими двигает. А игру вслепую я всегда предпочитал оставлять своим противникам.

Но ничего, правила можно выучить, доску рано или поздно увидеть. А пешка, если хватит упрямства добраться до конца доски, становится ферзём. Нужно только не дать себя сожрать по дороге.

Дождь продолжал лупить по площадке, столб стоял мокрый, с еле заметной вмятиной от моего последнего удара, а у меня в голове наконец сложилось если не решение, то хотя бы направление.

Торопиться было некуда, спешка вообще редко помогает делу. Так что главная задача сейчас не изменилась: стать сильнее, вырастить команду, набрать вес. Но параллельно можно аккуратно прощупать почву, задать нужные вопросы нужным людям, потянуть за пару ниточек и посмотреть, что шевельнётся на другом конце. Для начала этого хватит.

— Доброе утро, наследник.

Я обернулся. Марек стоял у входа на площадку, и выглядел он так, как выглядит человек, которого вчера вырубили щелчком пальцев, а потом он полночи не спал, пытаясь как-то смириться с этим фактом. Глаза красные от бессонницы, лицо окаменевшее, а рука лежала на рукояти меча не по привычке, а потому что отпустить её сейчас было выше его сил.

— Как голова? — спросил я.

— Работает, уже хорошо, — буркнул он. — Хуже было только после того боя, когда мне на голову упала лошадь.

— Целая лошадь?

— Нет, только половина. Вторую отнесло взрывом в другую сторону.

Я не стал уточнять подробности, потому что Мареку сейчас было явно не до лошадиных историй. Капитан подошёл ближе и по привычке осмотрел столб, потом мои содранные руки, но все эти знакомые движения были только ширмой, за которой шла совсем другая работа. Его сейчас не столб заботил и точно не мои раны. Марек просто собирался с духом, чтобы сказать что-то важное.

— Я тут думал всю ночь, — выдавил он наконец. — Тот, кто приходил… он маг, но не в привычном смысле этого слова. Обычные маги готовятся, делают жесты, ждут активации печати, тратят время на подготовку. А этот даже не напрягся, наследник. Просто щёлкнул пальцами, и меня выключило. Я не видел ни свечения, ни печати, ни единого намёка на применение способностей. Так что либо это дар, о котором я никогда не слышал, либо что-то из области запретной магии.

— Думаешь, он ранга S?

Марек покачал головой.

— Я видел магов ранга S, наследник. Генерал Волков, покойный герцог Черниговский… Они давили серьёзно, когда хотели, но от них хотя бы можно было закрыться, хотя бы на секунду. Ты чувствовал силу, понимал, откуда она идёт, мог хотя бы попытаться устоять. А тут… — он сжал кулаки. — Тут я даже не понял, что произошло. Просто стоял, а потом уже лежал, и между этими двумя моментами прошло буквально мгновение.

— Зато мы оба живы, — сказал я. — А это значит, что убивать он не собирался. Ему от меня что-то нужно, и пока он это не получил, мы ему нужны целыми.

Марек переварил это молча, глядя куда-то мимо меня. Дождь барабанил по его плечам, стекал по бороде, капал с кончика носа, но он этого не замечал. Я видел, что его грызёт совсем другое, не ночной гость и не его сила, а что-то более личное, и ждал, пока он сам доберётся до сути.

— Наследник, — сказал он наконец, и голос стал тише, а для Марека говорить тихо было всё равно что для обычного человека кричать, столько же усилий. — Защищать вас — это моя единственная работа. И я не продержался даже секунды. Он смахнул меня, как крошку со стола, даже не посмотрев в мою сторону. И если он придёт снова…

— Марек. Остановись.

Он замолчал.

Я подошёл к нему вплотную и посмотрел в глаза. Красные от бессонницы, злые, с тёмными кругами. Двадцать лет безупречной службы, ни одного провала, ни одного упрёка, и вот за одну ночь всё это рассыпалось, потому что какое-то существо щёлкнуло пальцами, и лучший боец, которого я знал, оказался на нокауте.

— Марек, у меня нет человека надёжнее тебя, и ты это знаешь не хуже меня. А то, что вчера произошло, не делает тебя слабым, потому что нельзя проиграть бой тому, кто играет вообще не по нашим правилам. Это всё равно что винить себя за то, что не остановил грозу голыми руками. Так что хватит себя жрать, потому что мне нужен капитан с ясной головой, а не человек, который всю ночь ищет в себе вину за то, в чём виноватых нет. Тебе ясно?

Марек выпрямился. Не сразу, а постепенно, будто мои слова стали опорой, на которую можно было упереться. Рука на мече расслабилась, лицо чуть отпустило, и он кивнул.

— Ясно, наследник.

Несколько секунд мы просто стояли под дождём, и этого молчания было достаточно. Потом Марек спросил, уже другим тоном, деловым, будто предыдущий разговор закончился и пора работать:

— Вы вчера сказали, что он сделал всё, чтобы вы оказались в Сечи. Вы думали об этом?

Я кивнул. Рассказал ему об этом ещё ночью, когда он пришёл в себя, потому что Марек заслуживал знать, во что мы вляпались. Другое дело, что тогда я и сам ещё не переварил услышанное, а сейчас картинка по-тихоньку начала складываться.

— Думал. И собираюсь аккуратно прощупать, кто он, чего хочет и насколько глубоко мы во всём этом увязли.

Тут на площадку вышел Данила.

Семнадцать лет, круглое лицо, упрямый подбородок и взгляд исподлобья, который стал только стал упрямее. Мозоли на ладонях, синяки под глазами от недосыпа, но шёл он так, будто выспался на перине: ровно, собранно, без единого намёка на усталость. За ним остальные.

Гриша шёл