жить скромно. Как говорили в армейке, если хочешь быть здоровым, ешь один и в темноте. — Валера рассмеялся. — М-да, времена настали. Раздели человеческую душу до исподнего и вот мы какие есть на самом деле. Сами по себе, остальные враги. Надо держать свою территорию, кормиться с нее и не пускать чужих. Точно волки.

— Ну, хоть не олени. Не ждем, когда накормят, а потом зарежут. — Иван взял ведро. — Пошли домой. Посмотрим, как наше новое хозяйство себя чувствует.

— Ну, пошли. Посмотрим оленей, и как твой Виктор с семьей выглядят в чистом виде. — Валера стряхнул бредень и растянул между веток молодой сосны на просушку.

Половина женского коллектива сидела на улице. Чистила рыбу, вынимала из нее кишки, а очищенные тушки развешивала на веревку. Щенки Изольды рвали рыбьи останки между собой.

— Вот вам еще работенки. — Иван поставил ведро рядом с ними.

Мать заглянула в ведро.

— Мелкая какая-то. Вы что, всю крупную уже выловили? — Спросила она на полном серьезе.

— Вряд ли, но она стала умнее, к берегу не подходит.

— А что делать? — спросила Валентина.

— Придумаем. — Иван махнул рукой. Он увидел сестру, сидевшую рядом с сыном Виктора. — А наша Аленка прямо серьезно взялась за пацана.

— Это он раньше был пацаном, а с таким-то выбором, как у нас, мужик из мужиков. Пусть дружит, и вам с Полиной спокойнее. А то у нее что ни слово, то обязательно с ядом.

— Интоксикация дурными мыслями. — Заметил Валера, нечаянно подслушавший разговор.

— А ты иди, уши развесил. — Погнала его Валентина.

— А я что, не прав? — Валера хмыкнул. — В ду́ше никого нет? Хочу смыть с себя рыбий дух.

— Нет. Новенькие уже все перемылись. — Ответила ему Лида. — Иди, я сейчас тебе полотенце принесу.

Иван понюхал себя. Раньше он никогда не обращал внимания, даже не задумывался, чем от него пахнет. А теперь, когда у него появилась жена, следовало держать себя в чистоте.

— Иди после. — Мать заметила его переживания.

— А где олени? — Иван огляделся, но не увидел их.

— Ушли куда-то. Мы их не трогали. Может, Изольда их угнала. — Мать пожала плечами. — Мне кажется, они ее раздражали. Она как будто приревновала их к нам.

— Вряд ли бы стадо оленей испугалось песца. Ладно, никуда они от нас не уйдут, только бы в топи не поперлись. — Иван направился домой.

— Куртку скинь, я почищу ее. — Попросила мать.

Иван повесил куртку, пропахшую рыбой и испачканную в чешуе, на столбик и направился в вагончик. Внутри было тепло и уютно. Полина как раз подкинула несколько чурбачков в печь.

— Отрыбачил уже. — Поинтересовалась она с усмешкой.

— Сегодня плохая рыбалка. — Иван сел на стул и посмотрел в окно, выходившее в сторону южного вала. — Не видела, куда олени подались?

— Нет. Они ходили рядом, а потом разом исчезли. Может быть это призраки или духи приходили, разузнать, как мы тут устроились, не пакостим ли природе. — Полина рассмеялась и села рядом. Наклонилась к Ивану и прошептала. — Эти девчонки, Дашка с Вероникой такие милашки, забавные. Спасибо, что ты разрешил им прийти к нам. Так хочется малыша.

Иван отстранился от нее и посмотрел с удивлением.

— Ты серьезно?

— Ну, как бы да. Я понимаю, что у нас тут роддома нет, и даже повитухи нормальной, но природа все равно требует своего, реализацию материнского инстинкта.

— Полин, ребенок в наших условиях, это намного сложнее, чем ты себе представляешь. Он будет плакать по ночам, а не спать придется всему вагончику. А если у тебя не будет молока?

— Какой ты продуман, а. — Полина насупилась.

— Не продуман, но чуть более трезвомыслящий. — Иван полез обнимать Полину.

— Так, руки убрал. Раз я у тебя не трезвомыслящая, значит не подхожу по уровню. Ищи себе другую.

— Я сейчас в душ пойду, приходи спинку потереть. — Предложил Иван примирительно.

— Нет. Три себя сам. Двадцать восемь лет тёр, наверное, уже привык.

Иван полез в сумку под кроватью. Вынул полотенце, повесил на плечо и достал мыло в мыльнице.

— Что ж, придется сдать тебя по гарантии назад в Уренгой. — Иван едва успел увернуться от леща, целящего ему пониже спины.

— Ладно, иди трезвомыслящий в душ, я сейчас подкину еще раз и тоже приду помыться. Воду не выхлестай всю.

— Не прикоснусь, пока ты не придешь. — Пообещал Иван.

В этот день после душа работать уже не хотелось. Иван просидел весь вечер на крыше с журналом по газодобыче, лежавшем в одном из вагончиков. Читал просто из ностальгического желания. Пока смотрел в текст и красивые глянцевые фотографии, удавалось забыться на мгновение и представить себя на работе. Сердце от этого томительно сжималось, накатывали теплые чувства, спокойствие, умиротворение, определенность. Длились они секунды, пока взгляд не падал в сторону. Реальность выдувала всю ностальгию, заменяя ее суровой холодной действительностью. Того мира нет, и уже никогда не будет, а журнал в его руках — исторический документ, помогающий потомкам хотя бы приблизительно представить себе мир до катастрофы.

— И долго ты собираешься там кукарекать? — Полина вышла на улицу с охапкой грязного белья.

— Ты стирать?

— Нет, на лоскуты резать. Поможешь?

Иван слез с крыши и пошел с Полиной в душ. Там еще осталось немного теплой воды, как раз для небольшой стирки.

— Грустил? — Догадалась Полина.

— Не то что бы грустил, скучал скорее, вспоминал. Здорово же было, хотя временами так не казалось. — Иван вздохнул.

— А я вообще не жалею. Мне сейчас намного больше нравится. — Полина взялась активно мять белье в воде.

— Прям всё нравится больше? — Удивился Иван.

— Кроме туалета на улице. — Полина рассмеялась. — Помоги, что смотришь.

Иван сменил Полину и стал отбивать белье от грязи еще активнее.

— Стиральные машинки тоже были лучше, чем сейчас. — Он вытер быстро выступивший на лбу пот.

— Я больше об отношении к себе и понимании себя в обществе. У меня сейчас хотя бы чувство полноценности есть и спокойствие перед будущим. А тогда все было как тумане, а я металась, не видя дороги. А потом вспышка и туман исчез.

— Вспышка — это я? — В шутку предположил Иван.

Полина снова рассмеялась.

— Вообще, я про то самое землетрясение и все, что было после, но ты был знамением, что скоро всему конец.

— Я могу сказать про тебя то же самое. Встретить такую девушку можно только перед концом света.

— Это почему?

— Чтобы спасти тебя.

— Да чтоб тебя, спаситель. — Полина улыбнулась. — Хотя, ты прав, если бы не конец света, я бы себя сгубила, а ты бы побоялся со мной связываться на перспективу. Так же?

— Да. — Честно признался Иван.