— Рыбацкий поселок, Мартенс у аппарата. — Представился он, накручивая рукоятку зарядки.

— Где тебя черти носят, Мартенс? — Нервно поинтересовался искаженным плохой связью голос Первого.

— Решал проблему логистики. Скоро придет обоз, а у нас подъездные пути не готовы. — Доложил Роберт. — А в чем дело?

— Короче, банда орудует где-то в наших краях. Призываем к бдительности. Выстави секреты, пожалуйста. Это какие-то беспредельно наглые твари. Вчера смеха ради вырезали смену на полях. Девять человек. Кто они такие и с какой целью творят, непонятно. Мы уже половину народа сняли с границы, но банда умеет заметать следы и действовать внезапно.

— А если они специально творят дичь, чтобы вы ослабили кордоны? — Спросил Роберт первое, что пришло на ум. — Есть у нас на примете сила, способная захватить Архангельск?

— Да какая тут сила нужна? Достаточно хорошо организованной банды в двести человек и город падёт. У нас что, армия нормальная? Мы не воевали-то толком никогда. Так, от всякой швали отбивались. А ты думаешь, что эта банда часть большого плана?

— Похоже на то. Не думаю, что на нас напали бандиты-садисты, убивающие ради нездорового удовольствия. Мы не в игре живем, и не в комиксах.

— А те, про кого ты рассказывал, могли организовать нападение?

— Думаю, да. Расспросите об этом подробнее Савелия, который работал на них. Лада точно знает, о ком я говорю. — Посоветовал Роберт.

— Знаешь какое совпадение? Этот Савелий был среди тех девятерых убитых. — Произнес Первый. — Или это совсем не совпадение, а прямое доказательство? Убрали его из чувства мести, а остальных заодно.

— Похоже, что не случайность. Тогда дела плохи, по крайней мере у меня точно. Если узнают, что я руководил общиной, которая убила их людей, могут прийти сюда. Я бы хотел попросить у вас оружия и людей для охраны. — Роберт почувствовал, как прошлое настигло его, отчего на душе сделалось тревожно.

— Я же тебе сказал, людей снял, чтобы найти банду. Они слишком вольготно чувствуют себя на наших территориях. На ваш поселок у меня никого нет. С ближайшим обозом передадим вам два автомата и двести патронов. Это все, что можем.

— Первый, нам кровь из носа, надо искать выход на военных. — Посоветовал Роберт. — Любыми путями, иначе действительно шансов выжить у нас не будет. Вы в Северодвинск не обращались за помощью.

— Пытались, но с нами не стали говорить. К тому же до них вообще нет проходимой дороги. Они там в полной изоляции и, думаю, их это устраивает. Пока мы тут вырезаем друг друга, они крепнут. А когда у всех кончится огнестрельное оружие, и мы перейдем на копья, луки и мечи, они явятся, как рыцари в сияющих доспехах и покажут, кто в доме главный. — Голос Первого дрожал от волнения.

Роберт и сам думал до недавних пор, что побережье — это заповедник спокойной жизни. Вспомнил Чижова, который мечтал об изоляции на каком-нибудь острове на три-четыре поколения, позволяющей восстановиться численно, прирасти амбициями и технологиями для покорения пространства вокруг себя. Но только в спокойной жизни мечи не ковались, воинов закаляла война.

— Справимся. Расставлю секреты и, если заметим подозрительное движение, дадим знать. — Сухо пообещал Роберт. — Вы только про оружие на забудьте.

— Добро. До связи. — Первый отключился.

Роберт присел на топчан Захара и долго смотрел в стену. Неужели в этом мире вообще не осталось места, где можно чувствовать себя в относительной безопасности? Кто эти кровожадные люди? Почему в эпоху, когда нужно всеми силами стараться созидать, они не видят ничего достойнее насилия? Роберт поймал себя на мысли, что будь у него некая сверхъестественная сила, он бы сейчас не задумываясь убил всех желающих смерти другим. Невесело рассмеялся от того, что сам хотел того же, что и они.

Покинул бригадирский чум и направился к разнорабочим. Они дотапливали остатки старого тюленьего жира.

— Что, командир, еще работа? — Спрсоил Семен.

— Не совсем. — Роберт пересказал им суть разговора с Первым. — Надо бы выставить секреты на двух наиболее высоких точках вокруг поселка. С сегодняшнего дня и до разгрома банды у нас чрезвычайный режим.

— Не было печали. — Семен сплюнул в сторону. — У меня брат в Архангельске живет. Теперь буду думать, что он среди тех погибших.

— Я узнаю у Первого имена всех погибших и сообщу. — Пообещал Роберт.

— А в чем суть секретов? — Спросил Анатолий. — Наблюдать.

— Да, скрытно наблюдать и, если появится подозрительно движение, немедленно сообщать лично мне. С обозом обещали привезти еще два автомата для усиления наших боевых возможностей.

— Надеюсь их поймают раньше, чем они сюда доберутся. — Произнес Семен. — Тулупы, унты нужны, чтобы ночью стоять.

— Будут. — Пообещал Роберт.

Теплой одежды не хватало, поэтому она не находилась в личном пользовании. Ее выдавали в холодное время суток тем, кто больше в ней нуждался.

— Я через пару часов сделаю график дежурств и покажу вам.

— А ты командир, будешь на часах стоять? — спросил Семен.

— Только в ночное время. Днем у меня полно работы. — Ответил Роберт.

Он подумал, что Семен снова включил режим, «а не переработаю ли я».

— Командир, тебе необязательно. — Неожиданно произнес бригадир команды разнорабочих. — Мы сами справимся.

— Я подумаю. — Роберт не стал изображать радость.

Захар, как знал, что наступают тяжелые времена и смотался в море. Панику было разводить рано, всё могло и обойтись, но то, что число рабочих рук сильно уменьшится, становилось очевидным.

Прежде, чем выставлять секреты, Роберт сам прошелся по всем возвышенностям вокруг общины. Одна из них являлась скалой, выступающей над округой, другая, появившимся во время катастрофы поднятием. Оценил с них виды, чтобы определить, откуда могли появиться бандиты. По сути, дорог у них было немного. К общине вела всего одна, по которой ходили в город, разведанная, натоптанная тропа. Слева и справа от нее встречались разломы, долины с грязевыми вулканами и прочие неприятности. Будь у общины собственный отряд, можно было бы устроить засаду и перестрелять всех бандитов.

Еще оставалась возможность двигаться вдоль старого берега, но только днем, чтобы не навернуться с крутого обрыва, которым он изобиловал. Обе возвышенности позволяли перекрывать весь сектор обзора вокруг поселка.

Роберт вернулся в «офис». Взял деревянную табличку, покрытую слоем непригодного в еду тюленьего жира, смешанную с крошкой из красного камня, и написал на ней распорядок смен дежурства. Отнес Семену, уже находившемуся дома, в семейном чуме.

— Вот такой график, Семен. Четыре часа стоишь, четыре отдыхаешь, четыре свободная смена. На посту не спать ни в коем случае. Под вашей ответственностью жизнь семей.

Жена Семена, сильно младше него, с беспокойством посмотрела на Роберта.

— А