несколько причин. Во-первых, период жизни и творчества Пушкина относится к расцвету романтизма в русской литературе. Пришедшая из Европы мода на романтизм принесла с собой представление о Востоке как о чужеземном крае чудес, поэтому образ Китая в интерпретации поэтов-романтиков неизбежно обретал утопические черты. Во-вторых, хотя Пушкин не владел китайским языком, никогда не бывал в Китае и не контактировал с китайцами, однако его знания об этой стране не являлись плодом воображения, а основывались на различных источниках из его личной библиотеки, в том числе на книгах, имеющих отношение к Китаю, а также на сочинениях французских мыслителей-просветителей, прежде всего Вольтера, внесшего существенный вклад в распространение китайской культуры, по стопам которого Пушкин шел всю жизнь[126]. Царскосельские пейзажи в китайском стиле пробудили в юном поэте интерес к Поднебесной, а письма лицейских товарищей Пушкина, приходившие из мест ссылки, близких к китайско-русской границе, поддерживали этот интерес. Формированию китайских образов в творчестве поэта способствовало, с одной стороны, широкое распространение востоковедения в начале XIX века, а с другой – дружба Пушкина с китаеведами. Хотя поэт так и не сумел последовать за Н. Я. Бичуриным и другими в Китай, его энтузиазм к описанию этой страны ничуть не иссяк[127].

Пушкин не дожил и до 38 лет. Всю его короткую жизнь путешествие в Китай оставалось лишь далекой мечтой. Умер он в 1837 году – в год, когда на восточном факультете Казанского университета была создана кафедра китайского языка, что стало знаменательным событием для российской синологии. Бог весть – было ли так предначертано исторически или же это просто совпадение…

Памятник А. С. Пушкину, установленный в Шанхае в 1937 году

Имя Пушкина давно знакомо китайскому народу, а его произведения в Китае не только завоевали широкую читательскую аудиторию, но и повлияли на творчество современных авторов. В начале 1980-х годов Б. Л. Рифтин, находясь в Тяньцзине, встретился с писателем Фэн Цзи-цаем (р. 1942). Разговор их начался именно с Пушкина, а в ходе беседы Фэн Цзи-цай сообщил Рифтину, что в юности частенько декламировал дома стихотворение Пушкина «К морю».

Иногда история бывает непостижима. Среди потомков Пушкина есть и состоящие в кровном родстве с китайцами. Прапрапраправнучка Пушкина Е. А. Дурново (р. 1941) в 1958 году вышла замуж за Родни Лю – американца китайского происхождения.

В XX веке памятник Пушкину появился в тихом месте в центре Шанхая.

Александр Сергеевич, разве Вы уже не в Китае?

Глава 3. Н. В. Гоголь и Лу Синь

Весной 1952 года известные писатели Дин Лин и Цао Юй отправились в Москву, чтобы принять участие в мероприятиях по случаю столетия со дня смерти Н. В. Гоголя. Когда они делали пересадку в аэропорту Улан-Батора, к ним подошел, улыбаясь, монгольский пассажир и хотел было завязать беседу, но по-китайски, к сожалению, он не понимал, а китайские писатели не знали монгольского языка – и они не ведали, как выразить друг другу чувство братской дружбы. Прошло довольно много времени, как монгольский друг вдруг спросил: «Гоголь?» Цао Юй немедленно ответил: «Гоголь!» Больше они не сказали друг другу ни слова, только достали по книге сочинений Гоголя – в переводе на китайский и на монгольский – обменялись ими и стали листать. Монгольский друг, проглядывая иллюстрации к китайскому переводу «Мертвых душ», горячо рассказывал о том, как распространяются произведения Гоголя в Монголии, и, хотя Цао Юй и Дин Лин его не понимали, они тем не менее слышали хорошо им известные имена. Оказалось, что этот монгол тоже был писателем. Так монгольский и китайские писатели стали друзьями благодаря Гоголю.

Гоголь и его произведения – это не только российское национальное достояние, но и одна из самых драгоценных частей культурного наследия всего человечества.

Все любители русской литературы в Китае знают написанные Гоголем «Записки сумасшедшего», а те, кто разбирается в современной китайской литературе, знают, что Лу Синь создал рассказ «Куан жэнь жицзи» («Записки сумасшедшего»). Из-за сходства названий читатели естественным образом видят связь между этими произведениями.

Лу Синь был первым, кто познакомил китайцев с Гоголем, и перевел его произведений больше, чем кто-либо еще. На протяжении всей жизни Лу Синь придавал огромное значение Гоголю, даже взял название одного из его сочинений для собственного рассказа; главная тому причина – сходство этих двух великих авторов-реалистов и в образе мыслей, и в искусстве. Писать «во имя жизни»[128] – вот общий для них обоих творческий принцип. Во многих реалистических шедеврах Лу Синя можно усмотреть намеки на произведения Гоголя, например в сборниках рассказов «Нахань» или «Панхуан»[129].

Обратимся сперва к «Запискам сумасшедшего» Гоголя.

В 1834 году, когда в России разразился кризис крепостного строя и народное возмущение стало множиться день ото дня, Гоголь создал рассказ в форме дневника от первого лица. Главный герой его – Поприщин, мелкий чиновник с ничтожным доходом, которого все третируют и унижают, и даже домашняя собака начальника называет «черепахой в мешке». Поприщин испытывает чувства к дочери начальника, но счастье, которого он жаждет, совершенно недосягаемо. Он печалится о потере чаемого рая и права там жить сегодня. Не обретя взаимности в любви, Поприщин мечтает стать большим чиновником, сделаться генералом, а когда сходит с ума, полагает себя и вправду королем Испании, потому что лишь королю никого ни о чем не нужно просить, наоборот – все просят его. И вот этот фантазер-безумец, жаждущий от жизни положения, власти и денег, в конце концов оказывается заключен в узилище. В своем дневнике он болезненно вопит: «Матушка, спаси твоего бедного сына!» Гоголь, продолжая пушкинскую традицию, устами сумасшедшего выражает глубокое сочувствие к трагической судьбе маленького человека, оскорбленного и униженного, и решительный протестует против ранжированной бюрократической системы.

Теперь обратимся к «Куан жэнь жицзи» («Записки сумасшедшего») Лу Синя.

В 1918 году, через 84 года после Гоголя, когда старая китайская демократия трансформировалась в новую демократическую революцию, Лу Синь также создал повествование от первого лица под названием «Куан жэнь жицзи», свой дебютный рассказ на байхуа. Содержание этого сочинение очень хорошо знакомо китайскому читателю, поэтому мы не будем повторять его здесь[130]. В Китае «Куан жэнь жицзи» входит в учебную программу для средней школы. Сумасшедший, растоптавший «приходно-расходную книгу господина Гу Цзю»[131], за что его преследовали и довели до безумия, – борец против феодализма. Его финальный призыв «спасите детей!» на самом деле был призывом Лу Синя к обществу ниспровергнуть «железную клетку» феодализма и спасти следующее поколение. И этот призыв не останавливался на реакционном обществе того времени, а распространялся на всю китайскую феодальную культуру и идеологию, «пожирающую людей».

Вероятно, по причине идентичности названий в кругах китайских литературоведов особо любят делать сопоставительные исследования этих двух произведений. «“Записки сумасшедшего”, одноименные рассказы Лу Синя и Гоголя» – типичный пример названия научной работы в