усталость от собственного страха, который до этой секунды ни у кого не находил нужных слов.

Дмитрий молчал. Я видел, как у него дернулась мышца на скуле.

— В магазине сказали — сертифицирован, — произнес он наконец. В интерфейсе у него бурлило что-то сложное — не злость, скорее растерянность человека, которому только что объяснили, что он был уверен в том, чего не понимал. — По всем ГОСТам, мол, полный порядок.

— Бустер сертифицирован, — согласился я. — Сертификат подтверждает, что деталь изготовлена правильно. Что бустер правильно закреплен и правильно используется — не подтверждает никто, кроме вас. — Я помолчал секунду. — Можно один момент?

Я достал телефон. Нашел то, что нужно, за тридцать секунд — краш-тест немецкого института, замедленная съемка, детский манекен на бустере без крепления при фронтальном ударе. Просмотренный миллион раз ролик, знакомый всем, кто хоть раз серьезно занимался вопросом.

Протянул экран Дмитрию.

Тот взял телефон обеими руками. Катя наклонилась сбоку, глядя на экран поверх его плеча. Я не смотрел на видео. Я смотрел на них.

В интерфейсе у Дмитрия разворачивался шторм. Болотно-зеленое смятение. Ледяная синева, которая приходит не со страхом за себя, а со страхом за кого-то другого — совсем другого оттенка, острее и тяжелее. И поверх всего — теплое, немного беспомощное золото. Человек, который только что понял что-то важное и не знает, как с этим быть.

Катя просто побледнела. Тихо, без слов. Прикрыла глаза на секунду.

Дмитрий вернул мне телефон. Медленно.

— Значит, нужен бустер с ISOFIX?

— Минимум — с жесткими направляющими ремня и креплением к сиденью. Оптимально — с ISOFIX, — я убрал телефон в карман. — Вот такая модель, — я открыл «Авито», нашел первый попавшийся подходящий вариант с фото. — Стоит четыре-пять тысяч, есть на вторичке за три в хорошем состоянии. Это не дорого.

Наступила тишина. Из-за ворот долетел отдаленный гудок, где-то на шоссе кто-то не поделил полосу. Внутри бокса было тихо, только Толян в глубине тихонько позвякивал инструментом.

Дмитрий поднялся с заднего сиденья. Встал, расправил плечи. Посмотрел на меня, потом на Катю, потом снова на меня.

— Спасибо вам, — произнес он. Тихо и без театральности. — Я серьезно. Я когда покупал — просто поверил консультанту, ни разу не задал себе этот вопрос.

Он замолчал на секунду. Интерфейс давал ровное теплое золото — благодарность без примесей и без попытки быстрее сменить тему.

— Сегодня поедем с ним в кресле, даже если орать будет. Завтра — за нормальным бустером.

Катя взяла его за руку и кивнула. Не мне — ему. На меня она просто посмотрела прямо с тем же теплым, немного усталым взглядом.

— Спасибо. Правда.

Пока Толян ставил новую втулку, я сидел у ворот, опершись спиной о косяк, и смотрел на улицу. Фонари уже зажглись, и их свет лежал на мокром асфальте желтыми лужами. Мимо прошел пожилой мужчина с таксой на поводке. Такса деловито обнюхивала каждую трещину в тротуаре с видом, как будто у нее очень важная работа.

— Всё, — Толян вышел из-под машины, вытирая руки о ветошь. — Покачай-ка.

Я с Дмитрием налегли на бампер. Тишина. Ни скрипа, ни писка.

— О, — он выпрямился с явным удовольствием. — Вот это другое дело.

Дмитрий расплатился через QR-код.

— Еще раз спасибо, — сказал он, пожимая мне руку.

Они уехали. «Спортейдж» мягко выкатился за ворота и растворился в вечернем потоке. Я проводил его взглядом, пока красные огни не слились с остальными огнями на шоссе.

Завтра будет новый день. Новые машины, новые люди, новые мелкие поломки и — иногда — что-нибудь поважнее, чем втулка стабилизатора.

Я поднял воротник и пошел к машине.

Глава 11

Утро заглянуло в окно кухни серым, размытым пятном, но внутри меня было на удивление светло. Я не спеша допил чай, глядя, как на дне кружки оседают чаинки, и поймал себя на том, что не выстраиваю в голове план по захвату мира или защите от Каспаряна. Я просто ждал момента, когда нужно будет выходить.

Барон ждал меня у двери сто третьей квартиры. Стоило мне только коснуться ручки, как с той стороны раздалось нетерпеливое, глухое поскуливание. Когда Тамара Ильинична открыла дверь, золотистый вихрь едва не сбил меня с ног. Пёс больше не напоминал ту обмякшую тряпку, которую я тащил в клинику неделю назад. Лапы стояли твердо, хвост работал как метроном, а в глазах больше не было мутной пелены боли.

— Ишь, заждался как, — Тамара Ильинична прижала руки к груди, и в её интерфейсе я увидел ровное и теплое свечение радости. — Совсем другой зверь, Геночка. Спасибо тебе, родной.

Мы вышли на улицу. Морозный воздух бодрил, снег под ботинками хрустел звонко и сухо. Барон шел на поводке сам, не заваливаясь на бок и не останавливаясь через каждые пять шагов. Когда мы подошли к «Киа», он даже не дождался, пока я подсажу его под зад — пружинисто толкнулся мощными лапами и сам запрыгнул на заднее сиденье.

В клинике всё прошло буднично. Дежурный врач, та самая женщина с колючим взглядом, осмотрела его, прощупала живот и удовлетворенно кивнула.

— Ну что, парень, выкарабкался, — она потрепала его за ухо. — Показатели в норме, воспаление ушло. Сегодня последняя капельница, и свободны. Только обязательно контролируйте рацион, не перекармливайте, воздержитесь от жирного. Вообще со стола лучше не кормить.

Пока раствор медленно капал в вену Барона, я сидел рядом, положив руку ему на загривок. Интерфейс молчал. Рядом с собакой всегда наступала эта благословенная тишина, когда чужие эмоции переставали бить по нервам.

На обратном пути Барон решил, что заднее сиденье — это слишком далеко от его главного человека. Стоило мне вырулить от клиники, как его мокрая морда просунулась между передними креслами. Пёс сопел мне прямо в ухо, виляя хвостом, а потом и вовсе попытался перебраться вперед.

— Куда ты лезешь, кабан? — я рассмеялся, легонько отталкивая его ладонью.

Барон не унимался. В итоге он просто положил тяжелую голову мне на плечо, заполнив салон запахом мокрой шерсти и какой-то бесконечной и бесхитростной преданности. Я ехал по зимнему городу, чувствуя это живое тепло, и ловил себя на том, что улыбаюсь. Глупо и открыто, просто так. Макс Викторов в такие моменты, наверное, искал бы подвох, но Гена Петров просто наслаждался дорогой и компанией собаки.

Я завел Барона в квартиру. Тамара Ильинична всплеснула руками, принимая поводок, и её сапфировая благодарность затопила прихожую так сильно, что мне стало неловко.

— Всё, Тамара Ильинична. Здоров ваш защитник. На поправку пошел окончательно.

— Спасибо тебе, Геночка! Что