за такую «прошивку». Одно было ясно: интерфейс — это не просто картинки. Это новая форма восприятия материи, и я только что открыл в ней следующую главу. Нужно тестировать. Калибровать. И, ради всего святого, не рассказывать об этом абсолютно никому. Что же ты такое на самом деле, мой интерфейс?

* * *

На следующее утро, после того как я в очередной раз устроил Барона на заднем сиденье для поездки в клинику, внутри меня окончательно оформилось решение. Новая способность, всплывшая так некстати и так вовремя во время инцидента с «Тусоном», требовала не просто осознания, а жесткой полевой проверки. Я не мог позволить себе роскошь владеть инструментом, пределов которого не знаю. Для Макса любая неопределенность всегда была эквивалентна убытку, а в моей нынешней ситуации — прямой угрозе жизни.

После капельницы, я отвез Барона домой. Сегодня он уже был бодрее чем вчера, что не могло не радовать. Вокруг него сияло легкое голубоватое свечение — он понимал, что все, что ему сейчас делают эти люди в белых халатах — на пользу и был благодарен. После клиники, я выставил агрегатор на поиск заказов на дальние поездки. А сам превратился в охотника, но моей добычей были не деньги, а данные. Я объезжал город, выбирая места, где железо скапливалось в естественные стада: стоянки у крупных супермаркетов, заправки на выездах, парковки у бизнес-центров. Я медленно катился вдоль рядов, превратив салон своей «Киа» в передвижную лабораторию, и вглядывался в очертания чужих машин, пытаясь вызвать тот самый визуальный отклик.

Испытательным полигоном стала парковка у огромного «Ашана» в Чехове, в который меня привел заказ. Я заехал на территорию и начал движение со скоростью идущего человека, едва касаясь педали газа. Сначала ничего не происходило. Интерфейс привычно транслировал лишь эмоциональный шум прохожих — чью-то суету или скуку, чью-то радость от удачной покупки. Я начал злиться, решив, что вчерашнее было лишь разовым глюком перегруженного мозга, пока мой взгляд не зацепился за серебристый «Рено Дастер», приткнувшийся у самого края тележек.

В ту же секунду на периферии зрения полыхнуло. Это было не мягкое свечение человеческой ауры, а резкое, почти агрессивное оранжевое мерцание, сконцентрированное в районе правого заднего колеса. Прямо в воздухе, поверх грязного подкрылка, развернулся тег: «ПОДВЕСКА. Амортизатор задний правый — течь». Я затормозил так резко, что ремень безопасности больно впился в ключицу. Вышел из машины, подошел к «Рено» и присел на корточки, делая вид, что завязываю шнурок. Сердце ухнуло вниз: по стальному штоку амортизатора тянулся свежий и блестящий на солнце масляный след. Интерфейс не соврал.

* * *

Эксперимент продолжался еще три часа, и к его исходу у меня в голове сложилась первая четкая сетка правил. Способность имела свои жесткие границы. Она не была всевидящим оком бога. Эффективный радиус действия составлял около трех-четырех метров — если я отдалялся дальше, сигнал размывался, превращаясь в нечитаемые помехи. Кроме того, требовалась предельная фокусировка. Интерфейс игнорировал машины «в фоне», он откликался только тогда, когда я смотрел на конкретный объект с четким намерением выявить изъян.

Однако были и слепые зоны. Проезжая мимо новенького «БМВ» с явно горящим на приборке «чеком», я не увидел ровным счетом ничего. Интерфейс упорно молчал. Похоже, сложные электронные поломки, ошибки софта или глюки датчиков пока оставались за пределами моего понимания. Мой мозг реагировал на физические аномалии — трещины, течи, люфты, износ. На то, что имело материальное воплощение в пространстве. Возможно, мне просто не хватало базы знаний: чтобы интерфейс выдал ошибку по какому-нибудь блоку управления, я должен был сам четко понимать, как этот блок выглядит и как он умирает. Нужна была практика, наглядное сравнение картинки в голове с реальностью на мониторе диагностического компьютера.

Под конец этого марафона я почувствовал, как спина Гены превращается в один сплошной затекший узел. Позвоночник стал протестовать против каждого движения. Я понимал, что покупать новый диван в чужую съемную квартиру — идея, лишенная всякого коммерческого смысла, но и подыхать от недосыпа я не собирался. Я припарковал «Киа» у торгового центра и направился в «Аскону».

Навстречу выплыла девушка с такой лучезарной улыбкой, будто я был её давно потерянным родственником с богатым наследством.

— Добрый день! Вы пришли за своим идеальным сном? — пропела она, едва не светясь от корпоративного энтузиазма. — Какой уровень жесткости предпочитаете? Мягкий, как облако, или твердый, как решимость самурая?

Я смерил её внимательным, лишенным блеска взглядом.

— Я предпочитаю просыпаться без ощущения, что по мне проехал груженый самосвал, — я ткнул пальцем в сторону стопки топперов. — Мне нужен плотный матрас на диван. Чтобы перекрыл все эти впадины и выпирающие пружины.

— О, тогда вам обязательно нужно прилечь! — она вспорхнула руками, указывая на выставочный образец. — У нас так принято. Вот этот вариант с угольной пропиткой и ячеистой пеной. Лягте, попробуйте! Ощутите поддержку поясничного отдела.

Я нехотя опустился на матрас, чувствуя себя максимально нелепо: мужик в ветровке развалился посреди стерильного торгового зала под пристальным присмотром персонала.

— Ну как ощущения? — консультант склонила голову, не теряя надежды на крупный чек. — Чувствуете, как пена распределяет давление?

— Ощущаю, что если я сейчас на минуту закрою глаза, то вы меня отсюда будете выставлять только с нарядом полиции, — я с трудом поднялся, разминая затекшую шею. — Ладно, берем этот. Что там с подушками?

Девушка мгновенно выудила из недр стеллажа нечто футуристическое, похожее на кусок белого зефира со странной выемкой посередине.

— Вот, наш абсолютный бестселлер. Анатомическая форма, перфорация для микроклимата, эффект памяти с ощущением охлаждения…

— Нет, — я отодвинул этот «зефир» в сторону. — Мне нужна нормальная подушка. Большая. Чтобы в неё можно было зарыться головой по самые уши. Как у бабушки в деревне, понимаете? Пух, перо, чтобы она имела объем.

Глаза девушки округлились, словно я попросил продать мне керосиновую лампу.

— Но это же… прошлый век. У нас таких моделей не держат, зато посмотрите на этот изумительный латекс! Он моментально подстраивается под контуры вашего тела…

— Боже упаси моё тело под что-то подстраиваться, — я поморщился, представляя эту резиновую субстанцию у себя под ухом. Да простят меня любители ортопедических подушек. — Дайте вот ту, самую обычную, плотную и высокую. И одеяло в придачу.

Она попыталась всучить еще половину ассортимента, от ароматических свечей до чехлов с ионами серебра, но я яростно сопротивлялся — просто добавил в корзину новое одеяло, чтобы окончательно избавиться от запаха чужого быта в своей берлоге. Старые вещи в квартире Гены оставляли желать лучшего.

Выйдя из «Асконы», я заглянул в