сил уже нет. Три сервиса объехала — в одном сказали рейку менять, в другом стойки, в третьем вообще в коробку лезть предложили. И каждый счет выкатывает такой, что впору почку продавать.

Я коротко кивнул Толе, призывая его к работе, а сам подошел к машине, делая вид, что просто присматриваюсь. Интерфейс включился мягко, без вчерашней вспышки. Я сфокусировался на передней части «Рено», и пространство у правого колеса тут же подернулось знакомым желтым мерцанием. Тег всплыл мгновенно: «РУЛЕВОЙ НАКОНЕЧНИК. Люфт, износ».

— Поднимай, Толь. Проверим правый рулевой наконечник, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

Толян бросил на меня быстрый взгляд, но вопросов задавать не стал. Он нажал кнопку, и Logan плавно пополз вверх.

Механик взял монтировку, пара точных движений, и он присвистнул:

— Точно, Гена. Люфтит, как маятник. Делов-то… Ирина, смотрите сами.

Женщина, которую звали Ирина — она успела выложить нам всю биографию учителя начальных классов, пока машина поднималась, — осторожно подошла к колесу.

— Вот, видите? — Толя качнул деталь. — Наконечник под замену. Оригинал стоит две тысячи, работа — еще тысяча. Всё остальное у вас в полном порядке. Рейка живая, стойки еще сезон отходят точно.

Ирина замерла, переводя взгляд с Толяна на меня. В её интерфейсе я увидел тот самый светло-голубой огонёк надежды, смешанный с искренним изумлением.

— Подождите… Три тысячи? Всего? — она прижала руки к груди. — В «Драйв-Сервисе» мне мастер клятвенно обещал, что без замены рейки я и до Чехова не доеду. Двадцать две тысячи насчитали! А вы говорите — наконечник?

— Рейка у вас живая, — я ответил сухо, опираясь на верстак. — Кто вам сказал про замену — либо некомпетентен, либо просто хотел заработать на вашей неосведомленности. Меняйте наконечник и ездите спокойно.

Когда Ирина оплачивала счет через QR-код, она посмотрела на нас с такой благодарностью, будто мы только что спасли её от пожара.

— Я всем расскажу. Слышите? Всем своим коллегам, соседям. Лучшей рекламы и быть не может, когда вот так… по-человечески.

Она уехала, а я проводил её взглядом. «Сарафанка» — самый мощный инструмент. Теперь оставалось только ждать.

* * *

Я оставил Толю в боксе. Он уже вовсю гремел ключами, выуживая из недр старой «Лады» какую-то закисшую деталь, и даже не обернулся, только махнул рукой в мазуте. Я выкатился со стоянки и взял курс на дом.

Зашел в сто третью квартиру, подхватил Барона. Пёс уже пытался вилять хвостом, хотя лапы еще слегка заплетались, а движения напоминали походку моряка после долгого шторма. В его интерфейсе вместо серой хмари боли наконец-то пробились робкие золотистые искры.

В клинике нас приняла та же усталая женщина-врач. Она долго изучала свежую распечатку анализов, хмурясь и что-то помечая в журнале.

— Послушайте, Геннадий, — она подняла на меня взгляд, и я увидел в её ауре колючий сапфировый оттенок профессиональной досады. — Передайте хозяйке, пусть успокоится. Интоксикация сильная, но это не из-за её сосисок. Хотя, конечно, кормить ими собаку — затея так себе. Здесь другое.

Она постучала пальцем по графе с показателями печеночных ферментов.

— Скорее всего, он на прогулке что-то если даже не скушал, то лизнул. Или просто понюхал. Сейчас в городе опять дог-хантеры активизировались, рассыпают дрянь по сугробам. Следите за ним предельно внимательно. Короткий поводок, никаких обнюхиваний подозрительных углов и тем более — ничего не давать подбирать. Барону сейчас любая повторная доза станет последней.

Я поблагодарил врача, чувствуя, как внутри закипает ярость. Эти «охотники» были из той же категории мусора, что и Семён — существа, способные бить только по тем, кто не может ответить.

Дома я передал инструкции Тамаре Ильиничне, стараясь говорить мягко, чтобы не вогнать старушку в новый виток чувства вины. Барон, почувствовав привычный запах родного ковра, тут же завалился на бок.

До обеда я успел сделать пару заказов по городу. Сначала вез нервного студента с огромным тубусом, потом — женщину с пакетами из маркетплейса.

К двенадцати часам я вернулся в «Диагност». У ворот стояла серебристая «Приора». Из неё как раз выскочил парень лет двадцати пяти в кепке, классический представитель категории «что-то где-то гремит, а я не понимаю что».

— Мужики, выручайте! Гремит так, что музыку не слышно! — он суетился вокруг машины.

Я обошел «Ладу» по кругу. Интерфейс работал как швейцарские часы. Справа впереди — красное мерцание (шаровая опора, критично). Снизу, у коробки — оранжевое (течь сальника). Сзади — желтая пульсация (колодки стерты до металла).

— Толя, подымай. — Мой механик загнал машину в бокс, включил подъемник.

Мы начали осмотр.

— Шаровая правая под замену прямо сейчас, если не хочешь колесо на дороге потерять, — я ткнул пальцем в сторону подвески. — Сальник КПП сопливит, масло уходит. И колодок задних у тебя больше нет, железом по диску трешь.

Парень замер, вытаращив на меня глаза.

— Ты что… рентген? Даже монтировкой не тыкал!

Толян в углу хмыкнул, вытирая руки ветошью. Это слово — «Рентген» — словно повисло в воздухе, мгновенно приклеившись ко мне.

— Рентген так рентген, — я усмехнулся про себя. — Пусть будет. Главное, чтобы работало.

К концу рабочего дня у нас было четыре клиента. Средний чек составил три тысячи двести рублей. Два случая честной диагностики с мелким ремонтом, один парень на новом «Хёндэ», которому мы просто посоветовали не мешать машине работать, и эта «Приора», с которой Толян возился до вечера.

* * *

К концу недели поток стал стабильным. Двенадцать клиентов за три дня — для старта в таком месте это был триумф. Сарафанное радио в Серпухове работало быстрее любого 5G. В группе «Серпухов Онлайн» начали всплывать отзывы, от которых у меня теплело в груди: «Мужик реально видит машину насквозь», «Наконец-то нормальный сервис, где не разводят», «Рентген — зверь!».

Я просил каждого оставлять отзыв на картах или «Авито». Люди соглашались охотно — когда тебя не разводят на бабки, а делают только то, что нужно. Пятизвездочный рейтинг рос на глазах.

В субботу вечером, когда мы уже закрывались, Толян подошел ко мне. Он долго крутил в руках гаечный ключ, а потом спросил тихо, не глядя в глаза:

— Слушай, Гена… Я вот смотрю на тебя всю неделю и не понимаю. Как ты это делаешь? Ты просто подходишь к машине, быстро смотришь и через минуту называешь поломку.

Я посмотрел на него. В интерфейсе Толи крутились желтые искры любопытства, но под ними ровной стальной нитью тянулось уважение. Он не верил в мою байку про «хороший слух», но он видел результат. А результат в нашем деле — единственный закон.