уточняла свои цели. Даже название – Братство Просвещенных – вышло из моды. Оно вызывало слишком много ассоциаций с другим тайным обществом – иллюминатами. Хотя, по правде говоря, их организации в прошлом действительно имели немало общего, а их членами нередко были одни и те же люди. То же самое было верно и в отношении многих других групп: розенкрейцеров, масонов, итальянских карбонариев и их французского ответвления – шарбоннери. Даже теперь Братство сохраняло тесные связи с Бильдербергской группой, в рамках которой политические лидеры и капитаны индустрии обсуждали мировые проблемы в ходе приватных встреч, не опасаясь разоблачения или возмездия.

Как в прошлом, так и в настоящем Братство методично плело свою паутину с помощью действующих по всему миру секретных организаций. Все ради улучшения человечества. Такова была их конечная цель.

В прошлом их усилия были сосредоточены на поиске утраченных знаний – вроде тех, что могли содержаться в дневнике Сен-Жермена. Но теперь Братство объединило усилия с новым растущим движением – лонгтермизмом, которое провозглашало моральным долгом ныне живущих улучшать будущее человечества, смотреть дальше краткосрочных проблем ради долгосрочных решений – независимо от цены, если это в конечном итоге повышает шансы на выживание человечества.

Именно так были завербованы Кир и многие другие состоятельные люди, в основном из технологической сферы. Братство стремилось создать тайную армию единомышленников, способных принимать жесткие решения, на что не способны политики и чему препятствует близорукость мышления.

Однако это не означало, что Братство было едино. Впитав на протяжении столетий разные идеологии, оно раскололось на разрозненные, нередко конфликтующие фракции, каждая со своей повесткой.

«Возможно, так происходит и сейчас…»

Берман скептически посмотрела на Кира:

– Не забывайте, кардинал Тиссо привел к нам «крота».

– Личность которого не раскрывает, – напомнил Кир.

– А вы поступили бы иначе? Сохраняя в тайне имя своего контакта, Тиссо обеспечивает участие своей ячейки в этой операции. И даже если вы правы, до тех пор, пока книга неизвестно где, обе стороны остаются в равном положении, так что это не имеет особого значения.

– Возможно…

Кир посмотрел на кардинала. Тиссо было чуть за семьдесят, столько же, сколько и ему, но кардинал, седоволосый, хрупкого сложения, выглядел на десяток лет старше. Кир же до сих пор оставался в хорошей физической форме и прекрасно выглядел в костюме, сшитом так, чтобы подчеркнуть его фигуру. Его темные волосы, хотя и тронутые сединой, оставались густыми.

Своей юношеской энергией и жизненной силой он был обязан не только хорошей наследственности. В последнее время одним из главных направлений деятельности «НьюВентис Фарма» стала биогеронтология, изучающая проблемы старения и способы борьбы с ним – и обернувшаяся настоящей золотой жилой. Кир в полной мере воспользовался результатами научных разработок в этой области. Его режим включал еженедельные инъекции тестостерона, горсть биодобавок, регулярные сеансы гипербарической оксигенации, а также внутривенную терапию и переливание крови.

– Прежде чем вы бросите обвинения, – предупредила Берман, – скажу, что многие до сих пор восхищаются кардиналом Тиссо. Его методы и убеждения могут устареть, но именно его отец работал с Роммелем во время Второй мировой войны, обеспечивая сохранность найденного в Северной Африке тайника с золотыми монетами, сокровища, местоположение которого было зашифровано в дневнике Сен-Жермена. Хотя мы получили лишь четверть добычи, все равно это десятки миллионов по сегодняшним меркам.

Кир нахмурился:

– А остальное забрали нацисты – разбив на куски великую тайну, скрытую во всем этом золоте… Неизвестно, какие чудеса были потеряны для мира, когда нацистский золотой поезд исчез в Польше.

– Тем не менее Братство извлекло ценный урок.

– И какой же?

– Что Сен-Жермен прячет свои секреты в постоянно разворачивающихся слоях. В следующий раз мы будем умнее. Чтобы за блеском и богатством увидеть скрытую великую истину. – Кир кивнул, находя в этом некоторое утешение.

Долгое время о дневнике Сен-Жермена – краеугольном камне существования Братства – почти не вспоминали. Даже после Второй мировой войны, когда книга доказала свою ценность, в то же время намекнув на великие тайны, она снова была предана забвению, сочтена устаревшей реликвией, мало влияющей на насущные проблемы мира.

«Но теперь…»

Он снова посмотрел на лэптоп – лихорадочные поиски беглецов продолжались.

– Помните, вы читали «Воспоминания» графини д'Адемар, ее рассказ об исчезнувшем дневнике Сен-Жермена?

– Да, а что?

– По ее словам, Сен-Жермен утверждал, что его книга вернется в мир во «время великих скорбей». А посмотрите, в каком состоянии мы сейчас находимся. С какими угрозами сталкиваемся. Ядерная война. Искусственно вызванные пандемии. Разрушающиеся экосистемы. Искусственный интеллект. Человечество балансирует на грани гибели. Вам не кажется удивительно своевременным – возможно, даже провиденциальным, – что потерянный дневник вновь введен в игру именно в это историческое время, во время великих скорбей?

– Провиденциальным? – Берман вскинула бровь. – Теперь вы говорите как кардинал Тиссо.

– Разве? В последний раз книга приобретала такую же известность во время Второй мировой войны. Еще один переломный момент в истории человечества. И вот ее снова достают из темного хранилища и выносят на свет дня…

Берман нахмурилась:

– В этом нет ничего мистического. Вы приписываете божественную силу совпадению. В действительности все проще: дневник хранит секреты ошеломляющих богатств и, возможно, тайных знаний. И разве это не достаточное оправдание нашего стремления завладеть им, чтобы использовать его богатства и знания для продвижения человечества вперед? Хранители слишком долго держали дневник под спудом, злонамеренно скрывая от человечества его чудеса.

– Чудеса… Такие как ключ к бессмертию. – Кир коснулся пальцами густых, явно пересаженных волос. – В рассказах о графе часто упоминается, что он как будто не старел.

– Такого рода свидетельства весьма сомнительны.

Кир не был в этом так уверен. На протяжении веков из рядов Хранителей просачивались слухи, так или иначе имеющие отношение именно к вопросу бессмертия. Кир проявлял к таким слухам особый интерес. Помимо финансовых и политических преимуществ, которые давала сеть Братства, эта перспектива служила главной движущей силой его участия в ней. Если б он смог докопаться до истины – какой бы она ни была, – «НьюВентис Фарма» могла бы стать одной из самых могущественных корпораций в мире.

«Не говоря уже о том, что я мог бы продлить мою собственную жизнь…»

Несмотря на активную борьбу со старением, время делало свое дело, медленно и безжалостно разрушая его, и это огорчало и ужасало. «НьюВентис» имела в своем распоряжении более восьмисот лабораторий в шестидесяти странах, капитал самого Кира составил по итогам прошлого финансового года более двадцати миллиардов. Но все эти деньги и другие ресурсы не могли продлить его жизнь на сколь-либо значимый срок.

Он снова повернулся к лэптопу.

«Но что, если