к маленькой тарелке с сухим коричневым печеньем и окунула печеньку в фарфоровую чашку, наполненную красновато-черной жидкостью.

– Это чай? – завистливо спросил Арчи. – Я бы не отказался от чашечки чая, если у вас найдется лишняя.

– Это не чай. – Мойра подняла печеньку. – Это свиная кровь.

Арчи поморщился и отступил:

– Тогда не надо, спасибо.

Мойра протянула пропитанное кровью лакомство Хью, который схватил его своим большим клювом, издав звук, напоминающий альпийский йодль.

– Вот же мой хороший мальчик, – с доброй улыбкой сказала Мойра и, вытерев пальцы о сложенную тряпку, повернулась к ним: – Теперь к вашему делу. Мне позвонил месье Лоран. Он задержался из-за забастовки рабочих в Париже, но должен присоединиться к нам в ближайшие пару часов. Месье Лоран возьмет дневник Сен-Жермена и вывезет его из страны.

Шерин переглянулась с Дунканом.

«Она, должно быть, имеет в виду француза, с которым мы говорили по телефону».

– Хорошо, вы позаботитесь о книге, – вступил в разговор Дункан. – Но как же мы? Мало того, что нас разыскивает полиция, есть кто-то еще. И они охотятся за нами.

– Confrérie des Illuminés, – произнес сэр Келли.

– Братство Просвещенных, – перевела его дочь.

– Ну и название, – проворчал Арчи. – Какая чушь… Похоже, они слишком много мнят о себе, а?

Старик поерзал на стуле:

– Верно. Но их нельзя недооценивать. Вам удалось перехитрить их, потому что вы действовали очень быстро. За это вас следует похвалить. Молодцы.

– Но кто они такие? – спросила Шерин. – И кто тот алхимик, который написал эту книгу?

– Ответы на оба ваших вопроса взаимосвязаны. – Сэр Келли сделал приглашающий жест. – Садитесь. Если позволите, я бы очень хотел увидеть этот печально известный фолиант. Я видел его всего один раз, мельком, давным-давно…

Гости расселись вдоль стола, поближе к констеблю. Мойра встала рядом с отцом.

Прежде чем сесть, Шерин потянула за ремень и сняла сумку. Потом, слегка с опаской, расстегнула молнию, вынула книгу и положила ее на стол.

Медные полосы фолианта тускло блестели в жидком свете, сочащемся через окна в задней части зала. Тем не менее хрустальный шарик, словно собрав весь этот скудный свет, вспыхнул сам по себе.

Сэр Келли потянулся за книгой, но Шерин накрыла ее ладонью и притянула ближе к себе.

– Сначала расскажите нам, кто это написал.

20

16:22

Шерин отказалась передать книгу, не получив объяснений. Прежде чем это сделать, она хотела узнать о человеке, написавшем то, из-за чего погибли люди.

Сэр Келли откинулся на спинку стула:

– Вы правы, мисс Карр, и заслуживаете ответа. Хотя, должен сказать, ее автор – граф Сен-Жермен – остается такой же загадкой, как и сама книга.

– Тогда что вы можете о нем рассказать? – не сдавалась Шерин. – Нам пришлось выбросить все телефоны, так что поискать информацию о нем в интернете мы не имели никакой возможности.

– В интернете вы наткнулись бы на истории как подлинные, так и вымышленные. На самом деле даже вопрос о его происхождении является предметом ожесточенных споров. Некоторые говорят, что он – выходец из некоей королевской семьи, навлекшей на себя позор, из-за чего держал свое прошлое в секрете. Другие утверждают, что он был воспитан печально знаменитой семьей банкиров Медичи. Точно так же он мог быть эльзасским евреем или испанским иезуитом. В любом случае, независимо от происхождения, он прибыл ко французскому двору уже как человек, обладающий огромным богатством и на публике всегда появлялся в нарядах, украшенных драгоценностями.

– Так что о нем известно? – спросила Шерин.

– Чтобы наилучшим образом ответить на этот вопрос, – продолжил сэр Келли, – я буду придерживаться того, что подтверждается судебными протоколами того времени, а также письменными свидетельствами выдающихся деятелей той эпохи, включая Фридриха Великого, Моцарта, Вольтера и даже Казанову. О нем писала «Лондон кроникл», газеты Италии и Нидерландов. Какое-то время он был знаменит по всей Европе.

Шерин опустилась на свое место.

– Чем же он прославился?

– Прежде всего он был гением во многих областях: композитором, искусным скрипачом, поэтом и художником. Он говорил на всех европейских языках. Он, несомненно, получил хорошее образование и знал историю не только Европы, но и других стран. Некоторое время Сен-Жермен служил дипломатом у короля Людовика Пятнадцатого. Будучи человеком глубоко проницательным в области политики, он предсказал Французскую революцию за несколько лет до начала Террора, но его ранние предупреждения остались без внимания. При этом более всего он прославился своими научными трудами.

– Научными трудами? – недоверчиво повторила Шерин.

– Он называл это алхимией, словом, которое в то время было синонимом науки. Хотя эти два термина разошлись примерно в середине восемнадцатого века. Но Сен-Жермен все еще считал себя в первую очередь алхимиком.

– Почему вы так говорите? – спросил Тэг.

Сэр Келли протянул руку и постучал по символу, выдавленному на обложке книги.

– Это, можно сказать, его подпись.

Шерин нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

– Я вам покажу. – Констебль повернулся к дочери. – Можно мне одолжить твой телефон?

Мойра передала ему телефон. Констебль немного поработал с ним и вздохнул:

– А, вот оно… – Он подвинул телефон к старой книге. – Если сравнить то, что выгравировано на кожаной обложке книги, то можно увидеть совпадение вот с этим символом.

Все подошли поближе.

На экране телефона они увидели нарисованный от руки круг с расходящимися лучами, поверх которого были написаны слова на латыни. Несмотря на некоторые различия, было очевидно, что Сен-Жермен вдохновился этим рисунком для создания знака на обложке своей книги.

Тэг указал на телефон:

– Что это за символ? Откуда он взялся?

– Его нарисовал в начале восемнадцатого века Готфрид Лейбниц, немецкий эрудит, которому, наряду с Исааком Ньютоном, приписывают изобретение математического анализа. – Келли повернулся к Шерин: – А позже он стал библиотекарем.

– И что он означает? – Рассказ старого констебля так увлек Шерин, что ужасы последних дней почти забылись.

– Это изображение Вселенной, созданное Лейбницем и объединяющее четыре элемента Аристотеля: Землю, Воздух, Огонь и Воду. Оно стало геральдическим символом алхимии и наук, которые из нее выросли.

Наоми подалась вперед:

– Все это очень хорошо. Но, кем бы ни называл себя Сен-Жермен, алхимиком или ученым, какую область он изучал?

– По правде говоря, он занимался почти всем. Как и многие алхимики того времени, экспериментировал с трансмутацией металлов, превращением свинца в золото. Но также внедрил новые методы окрашивания, изобрел новые краски и масла. Всю свою жизнь он консультировался с физиками, астрономами и математиками – получал от них знания, дополнял их. Тем не менее его самые поразительные достижения связаны с геологией