По ту сторону проема оштукатуренные стены сменились грубо обтесанным камнем. Они оказались в сводчатом помещении, испещренном нишами и прорезанном крестообразными бойницами. Шокированный внезапной сменой обстановки, Дункан споткнулся на неровном полу. Арчи подхватил и поддержал его.

– Мы в Колокольной башне.

Дункан вспомнил укрепление, возвышавшееся над таунхаусами. Ему и в голову не пришло бы, что в Кингс-Хаус есть переход в эту башню XII века. На стенах висели портреты ее бывших узников: леди Джейн Грей, Елизаветы I, сэра Томаса Мора. В более современную эпоху здесь же содержался нацист Рудольф Гесс. Где-то в этой комнате – Дункан вспомнил, что читал об этом, – был установлен унитаз со смывом. Не для Гесса, а для другого нациста, которого британцы надеялись заключить сюда: Адольфа Гитлера.

– Живей! Живей! – торопила их Мойра.

Она повела их по короткому туннелю мимо лестничного пролета, ведущего вверх – на звонницу – и, возможно, вниз, к выходу. Дункан взглянул на темные спиральные ступени.

Мойра плечом распахнула дверь, и в тесное пространство ворвался холодный порыв ветра. Съежившись от холода, все вышли на открытую крепостную стену. Впереди за кирпичными домами пролегала узкая тропа.

С другой стороны дорожки тянулись зубчатые парапеты, за которыми открывался долгий спуск к затененному участку Минт-стрит, отделявшей внутреннюю крепостную стену от внешнего вала Тауэра.

Шагая за Мойрой, Наоми держалась рядом с Шерин.

– Это Дорожка Елизаветы.

Теперь и Дункан тоже узнал ее. На вершине этой стены заключенной принцессе разрешали размять ноги, пока она находилась в заточении. Тропа вела к другому укреплению – Башне Бошана.

Арчи шел позади с Тэгом:

– Мойра не хочет рисковать на случай, если эти сволочи следят за Колокольной башней.

Дункан кивнул. Умно…

Он присмотрелся. В конце дорожки маячила черная дверь. План Мойры, должно быть, состоял в том, чтобы сбежать вниз через Башню Бошана, которая стояла на лужайке примерно в пятидесяти ярдах от Кингс-Хаус.

«Под покровом темноты нам, возможно, удастся…»

Черная дверь впереди них распахнулась. Темная фигура шагнула на крепостную стену, и полоска лунного света высветила ярко-красную одежду. Еще один бифитер. Но это был не Страж Тауэра.

Негодяй вскинул руку с пистолетом и выстрелил.

Мойра вскрикнула и отшатнулась, едва не сбив с ног Наоми и Шерин.

Дункан изо всех сил пытался оттащить их, но узкое пространство стены не давало свободы маневра. Бифитер шагнул вперед. Вероятно, он не ожидал увидеть целую толпу беглецов и смазал первый выстрел, но теперь намеревался исправить свою ошибку.

Позади него в проеме появился, отрезая путь к отступлению, второй стрелок.

Мойра тяжело дышала, сжимая бок.

Дункан бросился вперед, прикрывая собой остальных. Это было все, что он мог сделать.

22

17:30

Когда Дункан бросился вперед и прикрыл собой группу, Шерин уже потянулась за своим складным ножом. Керамбит она спрятала во внутреннем кармане сумки, и ей удалось пронести его через пост службы безопасности на входе. Внимание проверяющих привлекла странная книга с медными обручами и хрустальным шаром.

Вытащив нож, она незаметно раскрыла его, и в этот момент в голове у нее зазвучал укоризненный голос отца: «Никогда не доставай нож в перестрелке». Но взять и просто сдаться она не могла. А значит, нужно было бросить вызов отцу и доказать, что пушка нужна не всегда.

Особенно когда ты вооружен когтями-бритвами и острым клювом…

Темная тень, словно оперенная стрела, пронеслась над головами и спикировала вниз. Из груди ворона вырвался яростный крик. Хью, должно быть, последовал за ними либо сам по себе, либо по команде сэра Келли. Врезавшись в первого бифитера, умная птица-защитница рвала когтями его лицо и, словно тараном, долбила клювом.

Не ожидавший жестокой атаки сверху, бифитер взревел, отчаянно замахал руками и в панике случайно выстрелил. Отдача вырвала пистолет, и тот упал на каменную дорожку.

В тот же миг Дункан в броске врезался стрелку в живот и сбил его с ног.

У Шерин в этой ситуации сработал рефлекс, выработанный и отточенный в бесчисленных поединках на занятиях джиу-джитсу: «Используй любое предоставленное преимущество».

Последовав за Дунканом, она сунула нож в карман, упала на колени, схватила пистолет – «Глок-17» с глушителем – и, держа его обеими руками, выстрелила во второго мужчину в дверном проеме. Из трех выпущенных пуль лишь одна достигла цели, попав ему в лицо.

Бифитер еще падал, когда Дункан развернулся и перебросил своего противника через парапет. Взмахнув руками, тот полетел вниз, на темную брусчатку, и через мгновение оттуда послышался глухой шлепок.

Третий защитник стены приземлился на дорожке. Ворон прихрамывал и, судя по неестественному положению крыла, пострадал в схватке.

Но не он один.

– Прикрой дверь, – приказала Шерин Дункану и бросилась к остальным.

Тэг стоял на коленях рядом с Мойрой, у которой на свитере расползалось темное пятно.

– Пуля, кажется, прошла навылет, – сказал Тэг.

Мойра попыталась подняться:

– Я справлюсь.

Но подняться она не смогла и снова опустилась на землю. Тэг стянул куртку и торопливо скатал ее.

– Подними руки. Будет больно.

– Давай, – прошипела Мойра сквозь стиснутые зубы.

Тэг прижал куртку к ее боку. Мойра застонала и крепко зажмурилась. Тэг быстро обвязал рукава куртки вокруг ее тонкой талии и затянул узлом.

– Помоги ей, – сказал он Арчи, и сам с трудом поднимаясь на ноги.

Пока Арчи поднимал раненую, она сыпала площадной бранью, странным образом напоминавшей проклятия Хью, который уже приковылял к своей хозяйке. По крайней мере одна тайна – от кого ворон перенял дурную привычку – была раскрыта.

– Останься, дружок, – простонала Мойра, понимая, что Хью ранен. – Обещаю, когда вернусь, ты получишь дополнительные печеньки.

Хью ответил квохтаньем, удивительно напоминавшим куриное, хотя, конечно, курицей он не был ни в каком смысле этого слова.

Они двинулись к открытой двери в Башню Бошана. Шерин оглянулась на крепостную стену. Хью вспорхнул на парапет и озирался по сторонам, исполняя свою роль стража Тауэра и, вероятно, все еще беспокоясь о Мойре.

– Мы справимся сами, – прошептала Шерин, сжимая пистолет, и поспешила за остальными, переступив через мужчину, в которого стреляла. Она отвела глаза. Убивать ей еще не приходилось, и, хотя в этом случае ее действия были полностью оправданы, на душе лежал камень. Шерин знала, что пройдет немало времени, прежде чем она сможет примириться с этим.

«Когда-нибудь, но не сейчас…»

Она поспешила за группой, которая уже спускалась вниз, через глубины темной башни. Кое-где на камне еще сохранились следы штукатурки. Опираясь рукой о стены, Шерин чувствовала шрамы древних, вырезанных в камне граффити, оставленных либо стражами, либо узниками.