class="p1">Лионел шагнул вперёд.

— Тогда просто сожгите.

— Нет! — одновременно сказали Сорг и Минерва.

Он остановился.

— Почему в этом месте любой прямой шаг всегда самый неправильный?

— Потому что здесь мир держится на косвенном, — сказал кот.

Сорг посмотрел на бумагу так, будто давно уже устал терпеть её существование.

— Если сожжём акт в активной фазе, точка может принять не отмену, а разрыв. А разрыв сейчас даст в контур. И тогда все шестнадцать единиц встанут в новую последовательность без нас.

— То есть даже бумагу спокойно уничтожить нельзя, — сказала Медора.

— Конечно нельзя, — сказал кот. — Это же серьёзная бумага.

Минерва уже рылась в своём чемоданчике.

— Мне нужен нейтральный контейнер. Быстро.

— Что считается нейтральным? — спросила Медора.

— Что-то без характера, памяти, магии и желания жить.

Лионел оглянулся по залу.

— В этом помещении?

— Именно поэтому я и сказала «быстро», — отозвалась Минерва.

Медора посмотрела на стойку, коробки, футляры, лампу, чемодан, кружку, мышку, сумку-бегуна, которая уже тихо стучала о контур так, будто тоже требовала включить её в происходящее.

Потом взгляд уцепился за простую пластиковую папку для бланков. Самую скучную вещь в радиусе видимости.

— Вот.

Минерва выхватила папку, резко раскрыла и поднесла.

— Аккуратно положите акт внутрь. Не сгибать. Не ронять. Не читать вслух.

— Почему именно не читать?

— Потому что у таких текстов бывает голос.

— Замечательно.

Медора медленно, очень медленно положила акт в папку. Как только бумага коснулась пластика, свет у нижней линии погас. Лампа на стойке из зелёной стала бледно-серой. Сумка-бегун перестала биться о контур и обиженно осела на месте.

Все выдохнули почти одновременно.

— Ну вот, — сказал кот. — А я уже надеялся на красивый карьерный взлёт.

Медора провела ладонью по лицу.

— Я тебя ненавижу.

— Нет. Пока ещё нет. Но направление верное.

Минерва быстро захлопнула папку и положила на неё сверху металлическую пластину из своего чемоданчика. Потом ещё одну. Потом наконец позволила себе выдохнуть.

— Хорошо. Временно заглушили.

— Временно — это насколько? — спросил Лионел.

— До следующей дурной мысли системы.

— Отлично.

Сорг посмотрел на экран сканера. Там по-прежнему висела открытая выдача по точке Озёрная.

— У нас проблема больше, чем одна бумага.

— Это я уже заметила, — сказала Медора.

— Нет. Бумага пришла не как предложение. А как следующий шаг. Значит, до неё уже что-то сработало.

Жун поднялся с коробки и подошёл ближе, заметно держась на одной злости.

— Маркеры.

Минерва кивнула.

— Да. Сначала должны были лечь маркеры. Потом поддерживающие бытовые единицы. Потом акт. И только после — основная перенастройка.

— А у нас уже есть всё это? — спросила Медора.

— Очень похоже.

Она посмотрела на центр зала, где лежали отмеченные вещи. Маска, обложка, брошь, лампа, адаптеры, ручка, ночник. На первый взгляд — обычный, скучный набор товаров для людей, которым нечем заняться. На второй — маленькая банда предателей.

— Я ненавижу быт, — сказала Медора.

— Наконец-то ты работаешь в правильном настроении, — заметил кот.

Лионел кивнул на пластиковую папку с актом.

— А почему на неё среагировало именно ваше имя?

Медора посмотрела на него.

— Чудесный вопрос. Коротко: не знаю.

— Длинно? — спросил Сорг.

Жун ответил раньше неё.

— Потому что она уже внутри точки. И потому что точка её знает.

Все повернулись к нему.

Он тяжело опёрся ладонью о коробку.

— Если хотят перепривязать узел тихо, берут того, кто уже есть в ткани места. Не нового. Не чужого. А того, через кого проще незаметно провести замену.

— Но я здесь шесть недель, — сказала Медора.

— Для бытовой сети это уже много, — сказал Сорг. — Она успела привыкнуть к вашему порядку движений, голосу, рутине. Вы для неё часть текущего контура.

— Это ужасно звучит.

— Это и есть ужасно.

Минерва подошла к стойке, взяла обычную ручку и быстро что-то начертила на пустом бланке. Потом посмотрела на Медору.

— Мне нужно, чтобы вы ответили честно.

— Как будто у меня есть силы врать.

— За последние дни вы не замечали ничего странного в самой точке? Не в доставке. Не в клиентах. В точке.

Медора уже хотела сказать «всё странное», но остановилась.

Потому что кое-что всё-таки всплыло.

— Была одна вещь.

— Какая?

— Иногда дверь открывалась раньше меня.

Кот поднял голову.

— Это не считается. Я мог быть рядом.

— Нет. Не утром. Ночью тоже.

Тишина стала чуть плотнее.

— Откуда вы знаете? — спросила Минерва.

— Потому что один раз, три дня назад, я забыла в ящике телефон. Вернулась поздно вечером. И дверь была не заперта. Не взломана, не сломана. Просто не заперта. Как будто кто-то изнутри уже решил, что ждёт.

Жун прикрыл глаза.

— Вот.

— Что «вот»? — спросила Медора.

— Сначала точка начинает поддаваться. Потом — пускать. Потом — ждать.

— Спасибо. Очень хотелось это услышать.

Сорг, который чем дольше бодрствовал, тем сильнее начинал выглядеть как государственная усталость в драконьем теле, медленно сказал:

— Значит, план такой. До вечера мы не просто ловим ночного гостя. Мы не даём точке закончить привыкание.

— А если уже поздно? — спросил Лионел.

— Тогда было бы ещё хуже, — сказал кот. — Так что утешься формально.

Медора посмотрела на сканер. Окно выдачи всё ещё висело. Ни одного нового писка, ни одного движения из портала, но сама система уже вела себя так, будто решение принято без неё.

— Можно это закрыть? — спросила она.

— Попробуйте, — сказал Сорг.

Она нажала отмену.

Экран мигнул.

Окно закрылось.

На секунду Медора даже почувствовала облегчение.

Потом сканер немедленно пискнул снова.

То же окно открылось заново.

Те же строки.

Только теперь ниже добавилась ещё одна:

Ожидание подтверждения держателя.

Все молчали.

Потом Лионел спросил:

— А что будет, если ничего не подтверждать?

— Система может попробовать получить молчаливое согласие, — сказала Минерва.

— То есть?

— Через действия точки. Выдача, приёмка, вскрытие, ночной допуск. Если всё это начнёт идти по новому контуру, ей уже не понадобится красивая подпись.

— То есть достаточно, чтобы мы просто продолжили работать? — спросила Медора.

— Если совсем грубо — да.

— Великолепно. То есть теперь даже нормальная работа считается предательством.

— Не нормальная, — сказал Сорг. — А работа по чужой схеме.

Кот мягко спрыгнул со стойки, прошёлся по краю контура, остановился у сумки-бегуна и вдруг спросил:

— А что если не работать?

Все посмотрели на него.

— Я серьёзно, — сказал он. — Вы всё время думаете, как успеть, как принять, как обработать, как поймать. А что если на несколько часов точка просто перестанет быть ПВЗ?

— В каком смысле? — спросила Медора.

— В прямом. Без выдачи. Без приёмки. Без нормального движения. Без сервисной функции. Если системе нужен живой ритм точки, надо испортить ей ритм.

Минерва медленно повернула к нему голову.

— Продолжайте.

Кот сел.

— Когда место знает себя?