полет в строю, как это делают настоящие птицы. Это позволит экономить энергию при меньшем сопротивлении ветру. Поверь мне, птицы тысячелетиями совершенствовали построение.

Мы с Тристаном сидели, погруженные в поток идей и созидания, не обращая внимания на пьяных людей в баре. Только когда роботы — бармены начали мигать лампочками на потолке, мы подняли глаза.

— Черт. — Тристан тихо выругался, и я заметила, что другие поднимаются со своих мест.

— Ч то не так? — спросила я, все еще обдумывая одну из своих идей.

— Они вызвали полицию. Вероятно, потому, что кто — то был пьян и угрожал. Свет — это сигнал для людей, чтобы они выходили.

— Ох. — Я заметила группу мужчин, спорящих у бара. — Может быть, им нужна помощь в примирении? Может, нам предложить свою помощь?

— Н ет! — Тристан уже встал, его руки торопливыми движениями складывали бумагу. Поняв намек, я допила свой напиток долгим глотком.

— Нам следует заняться своими делами и убраться отсюда. — Его взгляд метался между мужчинами в баре и мной. — Давай, Шелли, поторопись.

Мы уже собирались уходить, когда вбежал отряд полиции из двух полностью вооруженных офицеров с четырьмя полицейскими роботами. Чтобы нас не затоптали, мы снова зашли внутрь, и тут начался хаос. Неуправляемая группа мужчин не собиралась расставаться со своими напитками, и когда полицейский робот подошел слишком близко, призывая группу успокоиться или подвергнуться аресту, крупный парень сердитого вида запустил в робота стаканом с пивом с криком:

— Оставь меня в покое, черт возьми!

Тристан накрыл меня своим телом, прижимая к стене, когда что — то начало летать по воздуху.

— Черт, черт, черт, — пробормотал он и закрыл лицо руками, когда в нашу сторону полетел нож для стейка.

— Нам нужно убираться отсюда, — закричала я в шумном хаосе и потянула его за рубашку, чтобы он снова двинулся со мной к двери. Все еще прикрывая головы, мы добрались до выхода, где люди толкались, пытаясь выбраться наружу. — Быстрее, — закричала я в панике, когда услышала первый выстрел.

Тристан толкал меня сзади, и я оказалась зажатой между большими потными телами со всех сторон.

У страха есть запах. Я знала это из своего обучения, и, когда меня толкали и теснили мужчины, пытавшиеся спасти их жизни, аналитическая часть меня изучала научные факты об обонятельной луковице, которая является частью мозга, распознающей запахи. Она расположена чуть выше носовой полости и ниже лобной доли, и я сосредоточилась на всех деталях, которые смогла запомнить, чтобы не впасть в панику из — за нехватки воздуха в легких или постоянных выстрелов из бара.

И вот, наконец — то, мы прорвались, и я снова смогла дышать.

Взяв Тристана за руку, я быстро двинулась в направлении его дрона, но не успели мы сделать и двадцати — тридцати шагов, как его рука выскользнула из моей. Я обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и ахнула.

По лицу Тристана текла кровь, и он смотрел на кончики своих пальцев, красные от крови, как будто он только что дотронулся до своего лица.

— Тристан, что случилось? — С беспокойством воскликнула я. Он был бледен как мертвец, и я едва успела поддержать своего друга, прежде чем он упал на землю, потеряв сознание.

Дрожащими от охватившей меня паники руками я ощупала его голову, чтобы посмотреть, откуда идет кровь, и увидела большую открытую рану.

В него стреляли?

Нет, это больше походило на большой порез, как будто его ударили предметом, достаточно острым, чтобы проколоть кожу, и достаточно сильным, чтобы он потерял сознание.

Мне нужно было что — то, чтобы остановить кровотечение, но поблизости не было ничего, что могло бы пригодиться.

Его рубашка.

Я попыталась стянуть с него рубашку, но он был слишком большим и тяжелым, чтобы я могла пошевелиться и снять с него ее.

В панике оглядевшись, я крикнула кому — то из мужчин, стоявших у бара, чтобы они одолжили мне рубашку, но они спорили между собой и были слишком далеко, чтобы услышать меня.

Решив не дать моему другу умереть от потери крови, я сделала единственное, что могла. Сняв с себя желтое летнее платье, я прижала его к его ране и позвала Тристана.

Он был вялым и безжизненным, и это напугало меня.

— Тристан, открой глаза, — уговаривала я и держала его голову у себя на коленях, вытирая кровь платьем.

Темная ночь была освещена мигалками, доносившимися из бара, и громким звуком полицейских беспилотников, приказывавших людям лечь на землю и сдаться без сопротивления. По крайней мере, стрельба к этому времени прекратилась. Все еще прижимая скомканное платье к ране Тристана, я огляделась по сторонам, надеясь встретиться взглядом с кем — нибудь, кто мог бы мне помочь. Увидев только крупных мужчин сердитого вида, многие из которых все еще держали в руках бокалы с пивом, я решила, что они будут скорее опасны, чем полезны.

Надо позвать на помощь. Я подняла браслет, но понятия не имела, кому звонить. Люди, которых я знала, были на Восточном побережье или на Родине, и я не знала номера телефона неотложной медицинской помощи в Северных землях.

Подняв браслет Тристана, я выбрала «Последние звонки», и на экране высветилось имя Шторма. Когда передо мной появилось его лицо, я чуть не заплакала от облегчения. Я узнала бы Шторма где угодно. Он был на два года младше меня в школе и часто попадал в неприятности из — за своего импульсивного поведения.

Мой голос звучал взволнованно.

— Шторм, это я, Шелли. Ты должен помочь Тристану. Ему больно.

— Что, черт возьми, происходит? Где ты?

— Возле бара. Они стреляли, и мы выбрались, но потом он потерял сознание. Я не знаю, что делать. Он без сознания.

— Он дышит? — спросил Шторм.

— Да, я так думаю.

— Х орошо. Я знаю, где ты, я уже иду.

— Эй, что случилось с твоей одеждой? — крикнул кто — то у меня за спиной, и остальные подхватили. — На ней только нижнее белье.

— Смотри, ее защитника подстрелили.

Вокруг меня собрались люди, и мое беспокойство за Тристана переросло в страх за мою собственную безопасность. Я хотела закричать им, что в Тристана не стреляли, но я была слишком напугана, чтобы даже взглянуть на них. Как хищники, почуявшие слабую добычу, они придвинулись ближе, и из моих глаз потекли слезы. Большинство мужчин защищали женщин, но было известно, что пьяные мужчины в компании забывали о своих ценностях и совершали поступки, о которых потом сожалели. Я была беззащитна, на мне были только трусики и тонкая