вниз, на гауптвахту. Или, что хуже, к Алоне. Этого просто не может быть… Нас вручат Гёрнеру, будут пытать или используют для шантажа. Возможно, Гёрнер считает, что если дядю не испугал гигатавн, то страх лишиться наследников заставит его капитулировать.

Теперь я слышу шаги. Это один человек. Дверь отпирают, приоткрывается щелочка, и я уже готовлюсь наброситься на первого, кто войдет. Изобью всех, оставлю их валяться без чувств у моих ног… Но тут входит Элла, и у меня отвисает челюсть. Она вспотела и запыхалась. Тыльной стороной ладони утирает с лица чью-то кровь.

– Они не успели ни с кем связаться, – говорит сестра. – То есть я так думаю.

За спиной у нее на полу валяются четверо взрослых мужчин. Элла весит-то килограммов сорок, не больше, но в одиночку уложила их.

– Ты не ранена?

Элла отвечает мне сердитым взглядом, словно сам вопрос для нее оскорбителен.

– Надо схватить Алону. Вернуть себе корабль и лететь прочь отсюда. Времени мало.

– Охрана Алоны вооружена автомушкетами, – предупреждаю. – Надо как-то уравнять шансы.

Перетаскиваем тела на камбуз, и, когда последний из охранников уже внутри, Элла опускается на корточки над лежащим без сознания человеком. Со смехом тянется к его поясу.

– Что такое? – спрашиваю.

Она показывает мне ключ от гауптвахты. И я улыбаюсь. Вот это поможет нам уравнять шансы.

– Сколько у Алоны солдат на борту? – спрашиваю.

– Двадцать, – отвечает Элла. – Если не больше.

Ладно, может, силы по-прежнему неравны, зато на нашей стороне неожиданность. Так что надо…

– Принцесса! – кричит в коммуникатор солдат, стоящий в дверном проеме. – Мы ее нашли. Она…

Меткий бросок трости – и лантианин, получив орлом прямо по лбу, падает как мешок с мукой. Следом показываются еще двое солдат, но я, не давая Элле даже вскочить на ноги, выбегаю вперед.

Подхватываю с пола свое оружие. Вспыхнувший гнев придает сил: мое тело изранено, ноги еле держат, ребра переломаны, но вскипевшая кровь хоть немного, но унимает боль. И вот двое солдат, вооруженных искрящими копьями, наскакивают на мою трость.

Полутемное помещение озаряют всполохи.

Скривившись, отвожу в сторону копье одного противника и тут же кулаком бью его в челюсть. Потом обрушиваю удар ему на грудь, и он, вращаясь, отлетает к стене. Второй противник медлит.

Я – нет.

Вот и второе тело без чувств падает на пол. Носком ботинка я отталкиваю в сторону сыплющее искрами копье.

На пороге в это время появляется еще человек и хочет уже захлопнуть дверь камбуза, но тут Элла бросает в него копье. Наконечник бьет лантианина в горло, и он, захрипев, валится на пол в конвульсиях. Я же выскакиваю в коридор, стискивая зубы от боли во всем теле. Впрочем, отец преподал мне один ценный урок: биться невзирая на раны.

Меня поджидают трое, и я накидываюсь на них хищной птицей: ломаю плечи, крошу головы – и, лишь когда падает, забрызгав товарища кровью, последний, отворачиваюсь и складываю трость.

Элла смотрит на меня во все глаза.

– Где ты научился так двигаться? – пораженно спрашивает сестренка.

– У отца.

– Но… ты вроде ранен, а бьешься… так, словно ни разу не проигрывал дуэлей.

Из валяющегося рядом на полу кубика-коммуникатора раздается голос:

– Доложить обстановку, – требует Алона. – Вы схватили принцессу? Где находитесь?

Мы с Эллой переглядываемся.

– Отвечать! – снова звучит голос Алоны.

Подбираю кубик с пола. На наши коммуникаторы он не похож: ни кнопок, ни реле; что здесь крутить и настраивать? Какого дьявола? А самое страшное – я не знаю, как ответить; если промолчать, Алона пришлет еще людей. Скорее всего, с автомушкетами.

Тогда я, копируя плавный акцент Брайс и стараясь избегать твердых «р», произношу шепотом:

– Принцесса у нас. – Говорю, поднеся кубик к губам, в надежде, что меня услышат. – Она без сознания. Куда ее доставить?

Кубик молчит. Не раскусила ли меня Алона? Дошло ли до нее вообще мое сообщение?

Наконец она отвечает:

– Несите ко мне в каюту. Мы сближаемся с «Голиасом», для нас уже готовят ангар. Заходим в док через полчаса, но прежде я хочу поболтать с принцессой.

– Скоро будем, – говорю.

Затем мы с Эллой улыбаемся. О да, Алона, мы скоро будем. Только придем не одни.

* * *

Проникнув на трап, мы с сестрой тихо спускаемся в темноту самого нижнего уровня. Крадемся в тени контейнеров к команде, которая так и сидит на губе; огромный силуэт Громилы загораживает почти всех остальных.

Я привстаю и выглядываю из-за контейнера. Даже если получится всех вызволить, преимущество в оружии все равно на стороне противника. Гауптвахту стерегут шестеро лантиан, и один из них вооружен автомушкетом. Охранники стоят, прислонившись к стене, болтают и шутят о том, что сделает с Эллой Алона.

Элла бросает на меня вопросительный взгляд. Я киваю, и тогда мы выскакиваем из укрытия.

В следующий миг женщина, вооруженная автомушкетом, с криком падает на пол. Родерик и остальные тут же подходят к решетке. Я же отталкиваю оружие в сторону. Дальше мы с сестрой яростно и методично избавляемся от оставшихся лантиан.

Под конец на ногах стоит лишь один из них.

Он улыбается, сжимая в руке кубик-коммуникатор. Вот-вот сообщит о нас своим. Я кидаю трость, но охранник отскакивает в сторону. Хочет уже поднять тревогу… и тут до него доходит, что, отпрыгнув, он приблизился к прутьям решетки.

Могучей лапой Громила хватает солдата. Резко дергает его на себя, зажимает рот и, выбив из его руки коммуникатор, душит. Наконец солдат падает без сознания.

Пока команда радостно улыбается, Элла отпирает дверь гауптвахты. Китон с Родериком первыми кидаются ко мне в объятия.

– Ой, прости, – извиняется Родерик, когда я морщусь от боли в ребрах.

– Ты живой, – говорю я в ответ.

– А что? – с простодушной улыбкой спрашивает он. – Думал, тесак в спину остановит меня?

Я через боль смеюсь вместе с ним.

– Элла, – удивленно обращается к моей сестре Китон, – ты совсем как твой брат.

– Да, такая же пронырливая, – вставляет Громила. – Вы чертовски вовремя к нам заглянули. Если задержались бы еще немного, мы бы сами отправились спасать вас.

Родерик хмыкает.

Мы все замолкаем, когда из тени показывается Арика. Она сильно избита, хромает, под глазами фиолетовые синяки. Громила подает ей руку.

– Арика? – обращаюсь я к нашему коку.

– Ее отделали, – говорит Громила, – когда мы пытались сбежать.

– Давайте убьем этих гадов, – почти не сдерживая злости, просит Арика.

Внезапно лежащий неподалеку кубик оживает:

– Куда вы запропастились? – звучит голос Алоны. – «Голиас» уже открыл для нас ангар. Скоро швартуемся.

– Случилась драка, – докладываю. – Уже идем.

– Где вы?

Больше не говорю ничего.

В этот момент двигатель «Гладиана» глохнет, и я холодею. Еще несколько минут – и мы окажемся заперты внутри «Голиаса». Чтобы бежать,