просто всё отрицала. Стояла насмерть, как Дашка мне написала. Она, естественно, у них была, когда это всё случилось.

А у самой Лины мать и телефон, и планшет отобрала, чтоб она не смогла с нами связаться. И даже Богомола выставила за дверь – это вообще уже… В общем, Лина оказалась под домашним арестом. А к ней так просто не проберёшься: вокруг дома ограда высоченная и камеры понатыканы. Пират, может, и перелез бы, но ведь засекут сразу! Да и Лину он назад никак не перетащит, она ж не маленькая…

Все ребята Максимовы уже домой умчались. Прямо кубарем с Горки скатились – скорее к отцу! Мы тоже за ними понеслись, чтобы посмотреть, как они встретятся.

Это было как в кино, честное слово! Они так обнимались с дядей Гошей и плакали, прямо навзрыд… Даже мальчишки.

Женька тоже слёзы вытирала, и я еле сдерживался. Но самым неожиданным и сногсшибательным было, когда она вдруг мне в плечо уткнулась и пробормотала:

– Данька, ты такой глупый…

И вдруг бросилась бежать. А я так и остался стоять с разинутым ртом.

Пират на меня глазом сверкнул и тоже пошёл куда-то. Не позвал с собой. Только подбитый Андрей рядом остался. Покосился на меня:

– Ты правда ничего не замечал?

– Чего? – Мне почему-то страшно стало услышать ответ.

– Да что Женьке нравишься. Нет, серьёзно? Даже не подозревал? Ну ты даёшь!

– Но ведь она же… Пират же…

– Сердцу не прикажешь, – вздохнул Андрей. – Так оно в жизни и бывает. Тебе Лина нравится, а ты – Женьке.

Я выдохнул:

– А Лине?

Он сочувственно сжал моё плечо:

– Держись, парень. Её кумир – рэпер Face, слышал?

– Нет.

– Ну вот. А у неё весь телефон его фотками забит.

– А ты откуда знаешь?

– Да он у неё сбойнул однажды, она попросила меня посмотреть, в чём дело. Ну я и увидел.

Я с трудом сглотнул:

– А как… Как он выглядит?

– Face? Ну он повыше меня, худой. Волосы где-то такие. – Андрей ребром ладони потёр шею. – Ему лет двадцать уже! Так что, Данька, шансов у тебя никаких.

Быстро оглянувшись, он шепнул:

– Face матерится в песнях! Ты понял, что Лине нравится? А с виду такая пай-девочка…

Это меня потрясло больше всего. Мама ведь говорила, что девочки, которые позволяют ругаться при них, сами себя не уважают! И от Женьки по губам прилетает, если у Пирата срывается. А Лине, значит, приятно, когда её ни во что не ставят?

Андрей внимательно посмотрел на меня:

– А тебе, смотрю, полегчало? Мне тоже не нравятся такие девчонки. Янка хоть и росла в детдоме, а попробуй сматериться при ней!

И вдруг замолчал с таким растерянным видом, что мне стало страшно обернуться.

Но оказалось, это всего лишь Янка! Она бежала к нам такая счастливая, хоть и зарёванная, – ни разу её такой не видел. И с разбегу обхватила обоих:

– Пацаны, спасибо вам!

– Ну что ты, – пробормотал Андрей. – Лишь бы тебе было хорошо…

А она рассмеялась и побежала обратно – к своей семье. Но остановилась и крикнула нам:

– Приходите завтра вечером на чай! Все. Слышите?

Андрей мелко затряс головой, как заводная собачка. А я подумал, что нам с Пиратом не стоит ему мешать, пусть один сходит. Он же теперь герой в Янкиных глазах!

И тут я спохватился: «Пират!» Куда же он удрал? Вот ещё не хватало нам с ним ссориться из-за Женьки… Она, конечно, классная девчонка, но Пирата она не заменит. По крайней мере, пока. А что там будет, когда мы вырастем, кто знает?

– Ладно, я пошёл, – сказал Андрей.

Прозвучало это как-то уныло. Похоже, ему не слишком-то хотелось возвращаться домой, у него же второй глаз ещё не подбитым оставался.

– А пошли лучше в библиотеку? – предложил я.

Где ещё можно было всех наших встретить? Пирату я собирался позвонить по дороге. Пусть только попробует не ответить!

Андрюха прямо просиял:

– Пошли! Там наверняка Мороженщик с Петром Константиновичем. Подумаем, что дальше делать.

Но в библиотеке оказались не только эти двое… Там битком народу набилось! Половина посёлка собралась, наверное. И все одновременно говорили что-то, шум стоял, как на митинге, – мы с папой однажды случайно угодили в Питере. Было интересно!

Мы с Андреем так и остолбенели на пороге. Как будто на заседание какой-то подпольной организации попали! Снаружи ведь ничего не выдавало…

А я рассчитывал одного Пирата здесь застать: он буркнул в трубку, что уже в библиотеке.

– Что происходит? – спросил у него Андрей, когда мы пробились к библиотечной кафедре, на которой сидел Пират. Иначе его и не заметили бы в такой толпе.

– Морж листовку выпустил, – бросил Пират.

Андрей не понял:

– Что за морж?

– Журналист, – пояснил я. – Пётр Константинович.

Он нашёл его взглядом и фыркнул:

– Точно! Похож. А я не знал, что вы его так зовёте!

– А что за листовка? – спросил я.

Почему-то мне трудно было посмотреть Пирату в лицо, хотя я же ни в чём перед ним не провинился. Откуда мне было знать, что Женька…

– Да про Горку. Про могилы солдат. Про священную память и всё такое. И ещё – о произволе администрации там написано… Морж по-быстрому сочинил, когда из опеки вернулся, а Морковка её на принтере размножила, пока мы на Горке были. И своих читателей – пацанов, девчонок – припрягла, чтобы они эти листовки раздали. Они быстренько весь посёлок оббежали!

Вытянув шею, Пират высмотрел в толпе листок и попросил:

– Можно?

Потом ткнул мне его в лицо:

– Видишь? Внизу написано про собрание в библиотеке. Вот они все сюда и припёрлись!

– А можно было просто на сайт посёлка инфу закинуть, – заикнулся Андрей.

Но Пират его оборвал:

– Который твой папаша контролирует? Ага! Модератор даже не пропустил бы.

Андрюха лишь вздохнул – что тут возразишь?

– Хорош злиться, – тихо сказал я Пирату. – Я-то при чём? Вообще ни сном ни духом!

Он покосился на меня и ничего не ответил. Не поверил? Но мы же в жизни друг другу не врали!

А в это время Морж взобрался на стул. Прямо как детсадовец! Но по-другому его и не заметили бы, он же с Андрюху ростом.

Зато речь он произнёс по-взрослому, я даже пересказывать не возьмусь. Очень хорошо у него получилось. Не только мне понравилось – всем, потому что люди даже аплодировать начали, когда Пётр Константинович закончил. Хотя это было не обязательно, не артист же!

Женькина мама сидела за соседней кафедрой и быстро записывала за ним. Непонятно зачем – Мороженщик же диктофон держал. Интересно, для чего ему эта запись? Может, Морж и свою речь тоже публиковать собрался?

Отхлопав, народ опять зашумел –