он болтун, но это не такой уж страшный недостаток. Хотя ему-то как раз необязательно девочкам зубы заговаривать: они только его видят, прямо сиять начинают. Мне такого не дождаться.

Ну и ладно, без них как-нибудь проживу.

Глава 15

Уже на следующий день Максимовы такой порядок навели на могилках, мы с Пиратом прямо глаза вытаращили. Все три…

Палую листву ребята граблями собрали и за кустами в кучу свалили – там не видно. Сломанные ветки и сучья тоже повыкидывали, а памятники девчонки мокрыми тряпками протёрли.

– Оградку сделаем, – сиял Бородавка, дорвавшийся до дела.

Оказывается, у него руки скучали без дела, вот он и бесился!

– Краски раздобудьте, – распорядилась Янка. – И кисти найдите!

Не знаю, кому она приказывала? Никто особо и не слушал, что она говорит. Может, самой себе? И отправилась выполнять – в сарай.

А девчонки пока цветы на могилки положили. На каждую – их там восемь оказалось, в темноте-то я не считал. Я думал, наших солдат или партизан было больше. А оказывается, их совсем горстка была, меньше, чем нас, а они удерживали высоту! Я закрыл глаза и сразу услышал выстрелы – и одиночные, и очередями. И увидел, как фашисты упорно лезут на Горку, словно полчища тараканов. А у наших ни рук, ни патронов не хватает, чтобы всех уложить! И вот уже гранаты в ход пошли! Мне под ноги вонзился осколок немецкой каски, и я пнул его со всех сил…

– Ты чего?! – возмутился Пират, которому прилетело по лодыжке.

– Ой, – очнулся я. – Извини. Я тут…

Но объяснять не стал. А он только посмотрел на меня внимательно и не потребовал объяснений. Может, он и сам слышал эту стрельбу из прошлого? И Серёжа до сих пор её слышит…

Когда все наши подтянулись, Лина сразу стала фотографировать кладбище в лесу:

– Мы их запостим now, чтобы как можно больше людей узнало о нашей Горке. И объясним – почему нельзя её трогать.

Это она здорово придумала! Интернет круче газеты. Больше народу прочитает. Хотя если Мороженщик своего друга привлечёт, это нам тоже поможет. Только что-то не едет его парень из Питера… Может, у него там поважнее темы есть? Хотя куда уж важнее!

Даже Женька согласно кивнула, хотя они со вчерашнего дня не разговаривали с Линой. До меня так и не дошло из-за чего. А спрашивать не хотелось, может, все остальные догадались?

Правда, Андрей охладил наш пыл:

– Дома постить будете, на Горке вообще не ловит.

Зато связь и тут работала, и у меня неожиданно зазвонил телефон. Номер был чужой, и я даже растерялся, если честно. Но все уставились на меня, и не ответить было нельзя. Ещё подумают, что струсил!

– Здравствуй, Даня, – произнёс голос, показавшийся мне знакомым. – Я номер у твоего отца раздобыл. Вы где сейчас?

– А кто это? – Насторожённость не покидала меня.

В трубке послышался смешок:

– Извини. Почему-то подумал, что ты меня узнаешь. Это Виталий Юрьевич.

Я даже не слышал такого имени.

– Кто?!

– Продавец мороженого.

У меня прямо от сердца отлегло:

– Ой, это вы!

– Вы можете сейчас в библиотеку подойти? Разговор есть.

Отставив телефон, я спросил Пирата шёпотом:

– До библиотеки за сколько добежим?

– Десять минут, – уверенно шепнул он.

Но это Пират о себе говорил… А я сказал в трубку:

– Минут через пятнадцать будем.

Бородавка расхохотался, но Пират резко двинул ему в плечо, и тот заткнулся. Моего друга все слегка побаиваются.

Сунув телефон в карман, я сообщил:

– Оказывается, Мороженщика зовут Виталием Юрьевичем.

– Длинно, – поморщился Пират.

– Пусть остаётся Мороженщиком, – решила Женька. – Но хорошо, что мы теперь его имя знаем.

И Лина подхватила:

– Надо же как-то обращаться к нему. Всё-таки взрослый man.

Они потихоньку делали шаги навстречу друг другу. Только хорошо бы никто не обращал на это внимания, а то Женька и психануть может.

С Горки мы спускались бегом – так не терпелось узнать, зачем вызвал нас Мороженщик. Хотя я догадывался, что наконец-то приехал журналист из Питера. Ещё одно взрослое имя запоминать придётся… Почему-то они выпадают из моей памяти! В пятом классе я новых учителей полгода не мог запомнить.

Навстречу неслись сосны, сияя на солнце рыжими стволами, чуть-чуть напоминающими волосы Лины. Поэтому я на бегу касался ладонями то одного, то другого дерева и представлял, что глажу её по голове. На самом деле я на такое никогда не решусь… Хотя она, наверное, не даст в глаз, как сделала бы Женька. У Женьки тоже красивые волосы, только тёмные. А во мне вообще ничего красивого, хоть я и похож на маму. Только толще в три раза… Ну может, не в три, но в два – точно. Но это ничего, я ж не девчонка.

Пирату ещё хуже – кто его полюбит без глаза? Это он так считает, а я думаю, что если привыкнешь к чёрной повязке, то просто перестаёшь её замечать. Вот я давно не обращаю внимания. И Женька – сто процентов! Может, она даже когда-нибудь выйдет за него замуж… Разве есть на свете парень, надёжнее Пирата? Женщины ведь ценят это в мужчинах?

Он бежал рядом, лихо прыгая через корни. И я тоже пытался так делать, но, наверное, со стороны это выглядело смешно. Хорошо, что никто не смотрел на меня, все глядели под ноги, чтобы не споткнуться.

Я не засёк время и не знаю, за сколько же мы спустились с Горки. Но Пират не пытался меня обогнать, чтобы доказать свою правоту. Сколько мы с ним дружим, я ни одного случая не помню, когда он попытался бы меня унизить или поиздеваться. Даже Лина сейчас мчалась впереди, бросив свою драгоценную Дашу, а Пират держался рядом со мной. Вот есть же такие люди, как он!

Иногда мне так обидно становится за своего друга. Ну подумаешь – глаза нет… Зато какой характер! Пират же смелый, честный, сильный и добрый, даже великодушный, раз всё своей матери прощает. И он умный, хоть и мало читает. Просто у него глаз быстро устаёт, на нём же и так двойная нагрузка.

Но каким бы ни был мой друг, ему никогда не стать лётчиком или знаменитым гонщиком. Его не выберут президентом, а то весь мир до смерти перепугается: вдруг Россия на абордаж пойдёт?! И великим артистом Пират не будет, он даже в школьном театре не хочет играть. Может, и вправду станет художником? Он же классно рисует! А я напишу о нём толстый роман! О ком же ещё писать, как не о моём друге?

Глава 16

Я это всё передумал, пока мы с Горки спускались, а потом уже некогда стало.

Библиотека в