Вот только почему?

Глава 22

Ну и новости на нас обрушились… Морж принёс на своих усах! Они у него прямо топорщились от радости, когда он начал рассказывать о своём визите в опеку.

Понятное дело, сначала никто там не обрадовался журналисту аж из самого Питера. Начали прятаться от него, двери закрывать. Детский сад устроили… Только бывшего солдата этим не испугаешь! Он не штурмом, так осадой решил брать. А пока Пётр Константинович выжидал в приёмной, туда заявилась… тётя Рита! Он с ней уже сталкивался и знал, что это мать Пирата. И сразу навострил уши. А она журналиста не заметила и начала с порога орать, что забирает своё заявление.

У меня прямо сердце остановилось, когда я это услышал. Кроме меня же никто не знал тайну Пирата, а Морж взял и выложил при всех! Мне даже страшно стало взглянуть на своего друга, а ему, наверное, хотелось провалиться сквозь землю и навечно избавиться от этого позора.

А Пётр Константинович не останавливался:

– Это, мол, всё брехня про Максимовых! И вообще её вынудили дать ложные показания.

– Ложные показания? – переспросила Женька. – Так в суде говорят.

– Малость она попутала, – согласился Морж. – Но дело не в словах, главное, суть верна.

Женька покосилась на Пирата, который угрюмо смотрел в землю. Покрасневшая скула у него здорово вздулась.

– Значит, это она… Но ведь она же раскаялась в том, что наделала?

– Похоже на то.

На крик тёти Риты двери пооткрывались, и тётки из опеки попытались ей рот заткнуть. Только она так разошлась, что никто с ней не справился. Хоть и трезвая была! Хватило ума не являться туда пьяной, а то никто её слова всерьёз не принял бы.

– А я, конечно, диктофончик сразу навострил, телефон тоже включил на видеозапись. Так что съёмка скрытой камерой у нас в лучшем виде, уже проверил.

Морж просто светился весь. Видно, для журналиста нет большего счастья, чем такой материал накопать.

От радости он даже потрепал Пирата по макушке:

– Эй, пацан! Твоя мать – молодчина. Нашла в себе силы против системы пойти.

– Ты должен поддержать её сейчас, – подхватил Мороженщик, который до этого только молча улыбался.

Пират глянул на них исподлобья. Потом – вскользь на Женьку и опять уткнулся взглядом в землю.

– Хочешь, я пойду с тобой? – неожиданно предложила Женька.

Я хотел тоже вызваться, но успел сообразить, что Пират этому не обрадуется. Как говорится, третий – лишний. Пусть вдвоём идут, хоть помирятся по дороге.

Но Пират удивил нас всех.

– Не надо, – буркнул он и поднялся. – Я сам. – И бросился с Горки вниз.

Мы даже ничего сказать ему не успели… Хотя что тут скажешь? И так всё ясно.

Проводив его удивлённым взглядом, Пётр Константинович продолжил, глядя на Борьку:

– В общем, с вами, ребята, можно сказать, вопрос решён. Больше на вашу семью покушаться не будут. Можете возвращаться к отцу!

– Правда?! – подпрыгнул Борька.

И остальные Максимовы сразу вскочили и давай обниматься. А Янка, такая всегда хмурая, аж завизжала от радости. И тут я увидел, что она не такая уж страшная… И даже лучше Анджелины Джоли! Так что Андрей, оказывается, разглядел то, чего никто из нас не видел. Где он, кстати?

– Видели бы вы, как эти мегеры юлили передо мной! – Морж довольно хохотнул. – Готовы были на руках вас к отцу перенести, лишь бы только материал не был опубликован. Но я все данные сохраню, вы не сомневайтесь! Я им так и сказал, что компромат будет у меня. Чтоб не расслаблялись.

Вдруг Женька вступилась за них:

– А в прошлом году органы опеки спасли девочку из седьмого класса. Мать её лечила голоданием, не знаю от чего… Только два раза в неделю давала поесть. Девчонка уже как анорексичка стала – одни кости.

Я вспомнил:

– Ага. Бухенвальд.

– Директор и вызвал кого-то из опеки… Её сразу в больницу положили. Врачи сказали, что ещё дня два-три и её уже не спасли бы.

Вот так поворот! Оказывается, и от этих тёток, и от нашего директора какая-то польза бывает. Сложно всё-таки человек устроен… Ни одного, наверное, нет в мире, чтобы только плохим был или только хорошим. Вон Пират же самый классный, а к Женьке вдруг начал цепляться. С чего?

– Хорошо, что ты это вспомнила, – серьёзно заметил Пётр Константинович. – Не нужно всё в кучу валить. Социальные службы много пользы приносят, тут не поспоришь. Но в этот раз они облажались. Ох, пардон! В общем, были неправы.

Но никто из Максимовых его уже не слушал – помчались вещи собирать! Им не терпелось к отцу вернуться.

И тут заявился Андрей. С фонарём под глазом. Даже мне стало жалко, что его красоту кто-то испортил.

А Женька сразу догадалась:

– Отец?

Он только кивнул и сел на траву рядом со мной. Но отмолчаться ему не дали: Мороженщик начал выяснять, за что Андрею прилетело? По нему видно было, что он готов сейчас же помчаться в администрацию посёлка и настучать главе по голове.

– Отцу доложили: какой-то журналист что-то вынюхивает. – Андрей виновато покосился на Моржа, но тот оставался невозмутимым. – Он ко мне прицепился – не слышал ли я чего? А я не сдержался… Сказал, что мы от него Горку спасаем. Могилы солдатские. Графскую усадьбу. И не дадим его жадности погубить историю посёлка! И что журналист выведет его администрацию на чистую воду, тоже сказал…

– И получил в глаз, – подытожила Женька.

– Ну да…

Мороженщик на полном серьёзе протянул ему руку:

– Считай это медалью за храбрость!

Андрюха прямо просиял весь. И сжал единственную руку бывшего бойца. Жалко, Янка не видела эту сцену, ей понравилось бы.

Но зря я так думал! Женька пихнула меня ногой и показала взглядом куда-то наверх. Я глянул и чуть не подскочил от радости: на балкончике второго этажа стояла Янка с каким-то одеялом в руках и смотрела на Андрея. Видимо, вышла вытряхнуть пыль и заметила, что происходит внизу. Мы близко сидели, наверняка она всё расслышала.

Вот и не верь после этого в судьбу! Ведь не раньше, не позже – в самый нужный момент Янка появилась. И как это получилось?

Глава 23

Оказалось, Лина не просто так дома сидела.

Её мама, Галина Яковлевна, тоже ведь работает в администрации. И пронюхала, что наша компания замешана в журналистском расследовании, которое проводит Морж. Может, там все сотрудники уже только об этом и говорят, больше им заняться нечем?

Мать напустилась на Лину, но та не стала, как Андрей, рубаху на груди рвать, а