лето кончится… А что станет с ними со всеми зимой? Печка там развалилась… Может, Бородавка и сумеет её восстановить, но ведь дым на Горке в посёлке сразу же заметят. А без печки ребята погибнут от холода, как блокадники! Хотя как же погибнут, если Андрюхин отец там стройку разведёт? Тогда Максимовых обнаружат и рассуют по разным детдомам. И Пирата заодно… Ужас.

В общем, никакого счастливого или хотя бы нормального финала у этой истории не выходило.

Глава 20

Но у нас же были Мороженщик с Моржом!

И последний всё рыскал по нашему посёлку и подсовывал диктофон то одной соседке, то другой. Это называется «брать интервью».

У нас, конечно, бабули современные живут, наша вон хоть с постели не встаёт, а по всему интернету путешествует. Но всё равно их слово «интервью» так завораживало! Наверное, они чувствовали себя звёздами и выкладывали Моржу всё, о чём он их расспрашивал.

И – сто процентов! – никто о Максимовых не сказал ни одного плохого слова. А что скажешь? Дядя Гоша даже сейчас не запил, не загулял, хоть ему уж так досталось… Работает себе, молоко сдаёт на хладокомбинат. Только теперь ему вообще без продыху приходится пахать. Даже поговорить, кроме коров, не с кем…

Пётр Константинович после своих вылазок с диктофоном возвращался в библиотеку страшно довольный. Только из поселковой администрации вернулся злой как чёрт!

– Вот же мерзавец! – орал он, бегая между стеллажами. – Даже не принял меня! Да кто он такой?! Мелкая сошка… Прыщ на ровном месте! Ну ему мало не покажется…

Хорошо, что Андрей этого не слышал. Это ж всё о его бате было сказано, мы догадались.

Зато остальные Моржу явно помогли. Морковка поила его чаем, а потом он надевал наушники и стучал по клавишам ноутбука. Ловко у него получалось, хоть и пальцы как сардельки. Не, это я загнул, конечно. Но сосиски – точно. Эти волосатые сосиски быстро набирали текст, а мы следили за ним через окно. В библиотеку не входили, чтобы его не сбивать. Это же в наших интересах, чтобы Морж побыстрее подготовил материал, как он говорил. Оказывается, так журналисты называют свои статьи – материалы. Как будто речь о тряпочках идёт!

– Он – крутой журналюга, – отозвался Пират с уважением, когда мы с Женькой поднялись на Горку и рассказали ребятам, что происходит в посёлке.

Сам он не появлялся дома уже три дня. Тётя Рита прибегала ко мне – трезвая! И я наврал, будто Пират написал мне в ВК, что уезжает к отцу, и просил не искать его. Правда, Пират и сам-то не знал, куда смылся его отец, и видеть его не хотел. Но, может, она об этом не догадывалась?

Тётя Рита не поверила тому, что я сказал при родителях. И подкараулила меня на улице, когда я в библиотеку собрался. Хорошо, я заодно книжку понёс сдавать и алиби получилось железное!

– Данечка, сыночек, ты же знаешь, где Федя, правда? – Она вцепилась в меня тощими пальцами. Да так крепко, что я дёрнулся, а вырваться не смог.

И чуть не спросил, кто такой Федя…

– Я уже всё сказал!

Я не грубил ей, но держался твёрдо. Ну так мне казалось… Но и тётя Рита не сдавалась. Наверное, потому, что трезвой была, от пьяной я быстрее отвязался бы.

– Как с отцом-то снюхался? Я его найти не могу, чтоб алименты содрать! А где деньги взял на проезд? – выпытывала она.

– Да не знаю я!

– Он на что-то обиделся?

И тут меня прорвало:

– А вы сами как думаете? Надеялись, что никто не узнает, какую вы свинью Максимовым подложили? А Пират узнал! Нашёл он ваше письмецо в опеку… Что они вам сделали? Зачем вы ребятам жизнь сломали?

Вдруг тётя Рита как зарыдала! Я даже испугался. Отпрыгнул от неё и хотел бежать, но сообразил, что сейчас она может расколоться. Когда человеку так плохо, он же пытается свалить на кого-то тяжесть… Пусть на меня! Мне только это и нужно.

– Да ведь… Они же… Мне ж…

Уж так её колотило от слёз, что ни одной фразы она не могла закончить. Но я решил дождаться, пока она успокоится и объяснит, как на такую подлость решилась.

Ждать пришлось долго. А утешать её не хотелось. Противно было даже прикасаться к ней, хоть она и мать моего лучшего друга. Я и раньше-то, когда считал её просто пьяницей, старался пореже с тётей Ритой общаться. А теперь она стала ещё и стукачкой! Нет, не так. Стукач доносит, сообщает то, что есть в реальности. А она ведь всё навыдумывала и выдала за правду! Даже не знаю, как назвать её после этого.

Конечно, я понимаю, что людям иногда приходится врать. Без этого не прожить. И те, кто требует говорить только правду, сами нарываются на ложь. Не всё же можно сказать другому человеку!

Я вот стараюсь не обманывать родителей… Даже в двойках сразу признаюсь. Но я же им не рассказал, где скрываются Максимовы. Правда, они и не спрашивали, но, если б начали допытываться, мне пришлось бы соврать. Было бы стыдно, противно, но что поделаешь?

Только к тёте Рите это не имело отношения. Она же никого не пыталась спасти своим мерзким письмом. А совсем даже наоборот. И должна это понять.

Кое-как она успокоилась, только изредка продолжала всхлипывать. Зато смогла заговорить. А у меня от её слов просто мурашки по спине побежали!

– Данечка, они ж меня заставили. Давно грозились Федьку-то отобрать… Родительских прав лишить. А кто за меня заступится, а? Некому! А тут явились прям домой… Когда вы контрольную по математике писали, помнишь?

Я-то помнил – эта контрольная у меня полжизни отняла! Удивительно, что тётя Рита в курсе, когда это было… Неужели всё-таки интересуется жизнью Пирата?

– И давай наезжать! Если, говорят, нам не поможешь, мы Федьку завтра же увезём и ты в жизни его больше не увидишь! Я как узнала, чего им нужно, упираться начала. А они своё гнут… Эта ж, главная из опеки, она невестой Гошиной считалась до того, как он на Марине женился. То ли она отомстить решила… То ли вернуть его… А дети – помеха, само собой. Обиженной бабе как вожжа под хвост попадёт, спасайся кто может! В общем, сломали они меня. Ради Феденьки я на всё готова…

– На всё? – не утерпел я. – Если б так было, вы бы, тётя Рита, давно пить бросили! Позорите же сына. И мучаете. Он знаете как из-за вас страдает!

У неё глаза стали прямо как у кота из «Шрека».

– Правда?