Над местом выброски самолет снизился до шестисот метров. Зажглась сигнальная лампочка, а затем последовала команда «пошел».

Прыгали с правой двери. Юрка был третьим и едва не угодил ногами в купол парашюта Бойко. Тот очень рано выдернул кольцо. Приземлились они рядом, в густом сосновом лесу, без травм и ушибов.

– Все путем? – поинтересовался Юрка, когда здоровяк подошел к нему с охапкой шелка в руках.

– Морской порядок, – откликнулся Николай. – Только рожу оцарапал.

Зарыв парашюты в мох, двинулись, как было сказано на инструктаже, строго на север. Сверяясь по компасу. Шли до рассвета и вдруг заметили висящего на дереве Зорина. Купол его парашюта накрыл макушки двух высоких сосен.

– Ты живой? – задрал вверх голову Легостаев.

– И сам не пойму, – просипел десантник.

Чертыхаясь, они с Бойко стали подрезать финками ствол одной из сосен, на что ушло более часа. Изловчившись, Колька снял и сбросил вниз вещевой мешок, а затем и сам прыгнул товарищам на руки. Общими усилиями завалили сосну, стащили с нее парашют и закопали его в хвою. После чего, шагая шаг в шаг, двинулись дальше.

Через некоторое время вышли точно к домику лесника, в темном урочище, где уже собралось с десяток десантников во главе с Иванченко. Выставив круговое оцепление, в течение дня ждали остальных.

Усатов с Андреевым разыскали и привели на пункт сбора Плюшкина, Луценко и Григорьева. Остальных поздно вечером доставил из поиска лесник. Этот неразговорчивый старик оказался настоящим советским патриотом.

После короткого отдыха, приведя себя в порядок, группа двинулась к месту первого боевого задания. Предстояло по бездорожью, зарослям и болотам пройти более пятидесяти километров. Особенно тяжело было пересекать дороги, по которым на восток непрерывным потоком двигались гитлеровские войска. Иногда приходилось часами ждать в болоте появления разрыва между частями и скрытно просачиваться сквозь него.

Неожиданно встал и другой, непредвиденный вопрос. В лесах оказались разрозненные группы советских военнослужащих, выходившие из окружения за линию фронта. Их командиры, нередко в высоких чинах, встречая отлично вооруженную и экипированную группу, пытались присоединить ее к себе, или наоборот, пристать к десантникам. В таких случаях кто-либо из сержантов подходил к Иванченко, беседующему со старшими и, прерывая разговор, сообщал, мол, так и так, товарищ командир, Генштаб требует быстрее выходить в точку «икс». После этого лейтенант приносил извинения и давал команду продолжать движение.

Уже на походе к станции Старая Торопа на бойцов вышла группа лиц, одетых в гражданскую одежду. По их выправке и виду можно было определить, что это старшие офицеры. Так оно и оказалось. Высокий, плотный, седой человек представился генералом и потребовал от Иванченко сопроводить их до линии фронта. Разговор принял довольно жесткий характер. Утверждение лейтенанта о том, что отряд выполняет специальное задание, не принималось тем во внимание. Чтобы выиграть время и разрядить обстановку, Иванченко подошел к ребятам и рассказал о создавшейся ситуации. Сафронов с Усатовым предложили проверить у незнакомцев документы, а потом запросить по рации Генштаб. На том и порешили.

Сержанты подошли к «генералу», потребовав предъявить удостоверение личности или партийный билет.

– Проверять меня?! Да я вас! – выхватил тот из кармана пистолет и попытался оказать сопротивление.

Однако Сафронов выбил у него оружие, а Усатов, сделав шаг назад, вскинул автомат и, передернув затвор, рявкнул: – Всем лежать! Стрелять буду!

Неизвестные повалились наземь.

Подбежавшие десантники обезоружили их, а Иванченко вновь потребовал документы. Трясущимися руками «генерал» вытащил из-под стельки щегольского сапога пропитанное потом и грязью удостоверение на имя интенданта 1 ранга, а второй оказался подполковником. У остальных документов не было.

– Товарищи, – слезно стали просить подполковник с интендантом. – Верните документы и оружие. Мы будем выходить к нашим самостоятельно.

Времени для разбирательства не было, и Иванченко приказал отпустили тех «бравых» вояк на все четыре стороны.

Ночью вышли в район железнодорожного моста на реке Старая Торопа, который надлежало взорвать. Проведя тщательную разведку его охраны и места закладки взрывчатки, а также изучив движение идущих по мосту немецких эшелонов, лейтенант принял решение уничтожить объект во время следования по нему крупного эшелона с танками или живой силой противника.

Мост охранял один парный патруль. По обеим его сторонам было сооружено по дощатой будке, в которых он периодически отсиживался. Караульное помещение размещалось метрах в ста пятидесяти от объекта, в небольшом деревянном доме.

В связи с тем, что груженые составы в основном шли к фронту, в целях координации всей операции Иванченко установил пост с радистом Бобровым на небольшом глухом разъезде в трех километрах от моста, а группе подрывников выделил радиста Ивашутина. Караульное помещение держал под прицелом ручного пулемета Быков.

События развивались следующим образом.

Как только Бобров по рации сообщил условленное слово «караван», свидетельствующее о приближении воинского эшелона, по команде лейтенанта Легостаев с Усатовым скрытно подползли к будке, в которой немцы читали газеты и бесшумно закололи тех финками. В это же время Иванченко, Бойцов, Книжников, Бойко и Гвоздилин подтащили к мосту упакованную в брезент взрывчатку. К ним на помощь подоспели остальные. За десять-пятнадцать минут аккуратно заложили фугасы, после чего вся группа отошла к лесу. Книжников забрался на высокую сосну, откуда стал наблюдать за приближением поезда.

– Впереди эшелона мотодрезина с двумя пулеметами и отделением немцев, – докладывал он, – а за нею два паровоза тянут состав. В нем шесть цистерн с топливом, восемь вагонов с танками и четыре теплушки с фрицами.

Иванченко принял решение взрывать мост при прохождении по нему четвертой цистерны, чтобы вызвать пожар и пустить под откос вагоны с танками и живой силой противника.

В нужный момент, прошептав «вот вам твари» он провернул ключ «адской машинки» и от мощного взрыва задрожала земля. На мосту рвались, рушась вниз цистерны, а вслед за ними вагоны с танками и фашистами. Языки пламени с клубами дыма взметнулись высоко над станцией, посветлевшей рекой и лесом.

Запутывая следы, спешно отошли к месту базирования. Радист Бобров и пулеметчик Быков, догнали группу на промежуточном пункте. На базу пришли поздно ночью, пропетляв по лесам и болотам более двадцати километров. Все смертельно устали, но были несказанно рады успеху операции. Костров в эту ночь не жгли, опасаясь поиска диверсантов с самолета.

Утром, после завтрака, состоявшего из тушенки с галетами, Иванченко произвел разбор операции. Действия группы по уничтожению моста он оценил высоко, отметив особую четкость в действиях бойцов ликвидировавших его охрану и минировавших объект. Одновременно высказал замечания по поводу лишнего шума при передвижении в лесу и недостаточной маскировки.

– Вот,