касается прибыльности и эффективности, Боб, и ты это знаешь. Мы откладывали модернизацию до последнего – и доигрались. Теперь без радикальных перемен не обойтись.

– Ты удивишься, но Монти собирается представить детальный план по модернизации производства в конце этого месяца. Как только план будет готов, встретимся и обсудим это. До тех пор считаю тему закрытой! А теперь, Дэннис, если у тебя всё, я хотел бы вернуться к работе.

Встреча очевидным образом была окончена, но Дэннис остался доволен этим недолгим диалогом и, тепло попрощавшись, вышел.

Дэннис был терпелив, но цель была так близко, что он не мог справиться с возбуждением. Он спал и видел, как сядет в президентское кресло. Да, Боб отлично справлялся первые три года с этой должностью, но в последние годы все чаще выказывал признаки слабости. Терпение и осторожность начинали изменять Дэннису, он готов был начать играть в открытую.

В последние полгода Дэннис со всей осмотрительностью сеял в совете директоров семена сомнения в компетентности Боба. Отголоски докатились и до профсоюза, и до отдела продаж. В результате по всей компании люди спрашивали себя, а годится ли Боб на должность президента. Кроме того, умело применяя принцип «разделяй и властвуй», Дэннис исподтишка подпитывал вечный конфликт между отделом маркетинга и продаж и отделом производства, не забывая время от времени давить на Монти Фиска, чтобы тот чувствовал себя уязвимым. Он был уверен, что рано или поздно Монти запаникует и вытащит из рукава свой козырь, что неизбежно поставит Боба в неловкую ситуацию, а возможно, и вызовет полноценный кризис. Именно этого Дэннис и добивался.

Боб

Хотя на работе празднеств удалось избежать, дома так просто отвертеться, конечно же, не удалось. Джин организовала в честь юбилея вечеринку-сюрприз. Придя домой раньше обычного, Боб обнаружил, что жена пригласила нескольких друзей… А еще его пожилого отца. Войдя домой, Боб был оглушен громкими криками «с днем рождения!». Дети побежали ему навстречу, протягивая свои подарки. Подошла Джин, ласково поцеловала.

Она была моложе Боба на восемь лет и оставалась очень привлекательной женщиной с безупречным чувством стиля. Пепельные волосы, которые обычно падали ей на плечи, она сегодня собрала в высокий пучок. Облегающее платье с глубоким вырезом прекрасно подчеркивало ее стройную фигуру. Боб очень постарался изобразить радость по поводу неожиданного праздника и, наскоро поздоровавшись со всеми, пошел налить себе шампанского.

– За моего любимого мужа! Поздравляю с пятидесятилетием, – просто сказала Джин.

Все зааплодировали.

– Спасибо большое. Давайте есть, – еще лаконичнее ответил Боб, указывая на великолепно сервированный шведский стол, заказанный Джин в службе кейтеринга. Наполнив тарелку, Боб направился к отцу.

Хотя отец потерял ногу на Второй мировой войне, а потом, когда Боб был совсем маленьким, еще и пострадал в автомобильной аварии, он дожил до семидесяти девяти лет. Проведя большую часть жизни в инвалидной коляске, он умудрился пережить мать Боба на пятнадцать лет. Это был вечно недовольный и очень ядовитый старик.

– Привет, пап, как дела? – вежливо поздоровался Боб.

– Отвратительно! – тут же последовал ожидаемый ответ. – Боли все хуже, а эти идиоты из больницы для ветеранов ничего не могут сделать. Ни один! Бездарные ублюдки… Но я не сдаюсь и, между прочим, продолжаю вкалывать до седьмого пота, несмотря на боли. Я, знаешь ли, не люблю просто сдаваться, как некоторые…

Это был первый камень в его огород, и Боб знал, что таких камней сейчас последует целая серия.

– Ну а ты что? Все еще в этой компании, как ее там…

– «Джико», пап…

– Точно, «Джико». А про своего бывшего напарника давно ничего не слышал? Ну, про того, который стал мультимиллионером? Здорово ты тогда облажался, а? Не надо было уходить. Сам бы сейчас был богачом!

– Я не то чтобы специально ушел, пап. И вообще-то у меня все не так ужасно. Что, разве похоже, что у меня дела идут плохо? – Боб обвел рукой со вкусом обставленную гостиную.

– Нет, но и миллионером тебя не назовешь, а? Партнер-то мультимиллионер, насколько я слышал, а? Давай начистоту, Бобби, вы начинали вместе, как равноправные партнеры, и ты позволил себя вышвырнуть. Жаль, что ты так не похож на брата. Джимми не дал бы так с собой поступить, вот уж нет! Если бы Джимми был на твоем месте, я бы не потерял те деньги, которые вложил в твой бизнес… Честно заработанные деньги, а? Своим горбом заработал, хоть я и прикован к этой чертовой коляске! А в результате все потерял, и из-за тебя, между прочим!

– Пап, обязательно вспоминать эту историю? Я же вернул долг, много лет назад.

– Вернул, ну и что… Я бы сам сейчас мог быть миллионером, ведь компания та стала акционерным обществом! Но ты облажался. Я знал, что ты облажаешься. Приходится выживать на пенсию и на заработки от моих деревянных поделок…

– Да ну тебя! – не выдержал Боб, развернулся и отошел от отца.

Он чувствовал, как в груди поднимается ярость, а к глазам подступают слезы. По правде говоря, отца он ненавидел и не понимал, зачем Джин его пригласила. Хотя мать его была холодной женщиной и не слишком лелеяла его в ранние годы, он все равно скучал и втайне был бы не против, если бы это отец умер от рака пятнадцать лет назад, а не мать.

Когда Боб был маленьким, отец часто принижал и стыдил его, причем публично: «Вы посмотрите на него! Вечно ничего до конца довести не может, ни на что не годен! Слава богу, хоть Джимми не такой!»

Как это часто бывает в таких ситуациях, несмотря на все унижения и стычки, которые последовали потом, в более взрослом возрасте, Боб бессознательно все детство и большую часть взрослой жизни потратил на то, чтобы заслужить одобрение отца. И все впустую. Каждый раз, когда случалась очередная неудача, Боб немедленно вспоминал об отце и чувство стыда становилось невыносимым. И наоборот, каждый раз, когда он добивался успеха, даже самого значительного, глубоко внутри он знал, что этого недостаточно.

В детстве Боб был спортивным, гибким и сильным мальчиком. Командные виды спорта ему не нравились, зато он отлично бегал на длинные дистанции. Он участвовал во многих забегах и регулярно занимал первые места. Отец ни разу не пришел поддержать его, за одним-единственным исключением. Бобу было четырнадцать, он представлял свою школу в кроссе по пересеченной местности. Дистанция была десять миль. Боб пришел первым, на несколько метров опередив мальчика, бежавшего прямо за ним. Отец сказал ему лишь одну фразу: «Ты почти проиграл».

Единственный человек, который по-доброму