крысиный кал. Ты смотришь на меня с каким-то нездоровым состраданием и даёшь мне несколько секунд, чтобы прояснить роль каждого.

— Я не забыла. Просто тебя не пригласили. Не сердись на меня, я не могу пригласить весь мир.

— Я не весь мир.

На этот раз я тебя раздражаю. Ты откладываешь книгу, все твои жесты направлены на то, чтобы донести до меня, что у тебя нет времени на пустую болтовню и что тебе придётся без обиняков объяснить мне, как обстоят дела.

— Ты хочешь, чтобы я поговорила с тобой откровенно, да, Фолетт? Ну что ж, начну. Всем известно, что ты и Нина — из приюта. Я знаю, как это устроено: мой отец этим и занимается, представь себе, организовывает всё это, защищает детей, которых бьют родители, или которых насилуют, или которые просто чокнутые. Именно благодаря ему у приюта, где ты живёшь, есть деньги. И я тоже знаю, что тебе нелегко: вы живёте по несколько человек в общежитиях, у вас нет собственной комнаты, нет личных вещей, нет карманных денег. Понимаешь, я думаю, мне было бы немного стыдно показать тебе свою комнату — она, наверное, размером с этаж твоего интерната. Было бы некрасиво с моей стороны заставлять тебя завидовать всему, что у меня есть, а у тебя никогда не будет…

Ты даёшь понять, что разговор закончен, снова взяв книгу. Я даю тебе всего лишь время прочитать одну строку, в которой ты, наверное, ничего не понимаешь.

— Если ты пригласишь меня с Ниной, я помогу тебе с домашней работой!

Ты поворачиваешься ко мне, ошеломлённая. Мои оценки повысились с тех пор, как я учусь в «Камиль-Се, - но я всё ещё очень далека от того, чтобы войти в число лучших учениц класса. Ты же, напротив, входишь в число тех, у кого самые низкие средние оценки. Я продолжаю, не давая тебе времени перевести дух:

— Я готова стать твоей учебной рабыней, только чтобы пойти на твой день рождения!

Ты попалась на крючок! Я в этом уверена. Мне понадобилась целая неделя, чтобы подобрать это слово — учебная рабыня, — и я уверена, что тебе эта идея очень нравится. Что кто-то может так прийти к тебе, умолять, встать перед тобой на колени, завидовать тебе до такой степени, что готов унизиться. У других подростков в классе тоже есть деньги, может, меньше, чем у тебя, но в любом случае, они не смотрят на тебя как на недосягаемую принцессу. А я…

— Что это значит, учебный раб?

В твоем голосе по-прежнему слышится большая настороженность.

— Ты просишь меня делать всё, что захочешь, до конца года. Переписывать твои домашние задания. Носить твои книги. Готовить твои доклады.

— Мне это ничего не даёт! Ты почти такая же никудышная, как и я.

Я улыбаюсь. Не спеша наклоняюсь и достаю из сумки последнюю контрольную, которую нам вернула учительница французского. Нужно было придумать продолжение рассказа Мопассана «Буль де Сюф. - Я подношу оценку, написанную красным, прямо к её носу.

18 из 20.

Ты, поражённая, присвистываешь сквозь зубы, но не убеждена.

— У кого ты списывала?

— Ни у кого! Я просто потрудилась. Если захочу, могу быть хорошей ученицей. Мне просто нужен хороший повод, чтобы потрудиться.

— А мой день рождения — это такой повод?

— Да. Отличная причина.

Ты снова закрываешь книгу. Я догадываюсь, что ты в растерянности, разрываешься между двумя мыслями: мое предложение тебя привлекает, но где-то в твоём мозгу сработала сигнализация. Заключать такой договор с девчонкой из приюта…

Твои глаза в конце концов снова останавливаются на мне, будто я снова превратилась в обычный крысиный помет.

— Я хорошо всё обдумала. Нет! Извини, я тебе не доверяю. Как только праздник закончится, ты меня бросишь. Я не верю в твою историю про рабыню. И к тому же, пойми, что, отказываясь, я делаю тебе одолжение…

— А да?

— Ну да! Там будут только представители знатных семей, те, кто отправляет своих детей в «Камиль-Се, - а ещё двоюродные сестры, подруги из хора — ты меня понимаешь — дети адвокатов, коммерсантов, врачей, так что ты среди них будешь выглядеть немного… (ты задумываешься, какое слово подобрать, потом улыбаешься, потому что нашла). Это будет немного похоже на то, как будто моя мама приютила бездомную кошку среди своих ангорских кошек, понимаешь?

— Понимаю.

Ты снова открываешь Мольера, чтобы дать мне понять, что я уже должна быть рада тому, что ты уделила мне столько своего драгоценного времени. Что теперь я должна тебя отпустить. Ты думаешь, что избавилась от меня, ни на секунду не представляешь себе мой план Б. Я бросаю фразу, не вставая со стула:

— Среди всех твоих гостей, кажется, только два парня?

— Это не твое дело!

— Нет, это то, о чём все говорят. Что твой «Чанниверс» — это девчачья выдумка, и что, кроме твоих подруг, приглашены только два лучших ученика в классе… Жан-Кома и Томаса. Ты права, они не настоящие тигры, они вас не съедят.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что если Кловис, Хиппо и Стэн не придут на твою вечеринку, она провалится!

Кловис, Хиппо и Стэн — трое самых красивых парней в школе, те самые с причёсками «под козла, - которые никогда не снимают свои кожаные куртки Chevignon и общаются только с девчонками из одиннадцатого класса. Конечно, ты об этом мечтаешь, тебе не терпится их пригласить, но ты слишком боишься, что они будут смеяться тебе в лицо над твоей «Kitten Party, - и ты краснеешь, как только они подходят к тебе ближе чем на пятьдесят метров. Особенно Кловис, сын директора Руанской оперы — ты просто без ума от того, как он поёт «Кармен» своим красивым низким голосом, но для него ты вообще не существуешь.

Ты всё ещё сопротивляешься, обидевшись.

— Зачем мне их приглашать? Я с ними почти никогда не разговаривала!

— Именно, день рождения — это же повод познакомиться, разве нет?

Ты обижена, но заинтригована. Пусть ты и живёшь в сверхзащищённом мире, но ты, по крайней мере, поняла одну деталь, подсказанную тебе инстинктом выживания: деньги не всё покупают. Как бы ты ни старалась это от меня скрыть, я знаю, что увидеть у себя дома троих самых красивых парней из школы — с твоими котиками, твоим хихиканьем десятилетней девочки, твоими кольцами на зубах, словно ты