улыбнулась. – Как только он узнал, что мы ищем зал, где можно было бы проводить встречи, он предложил мне арендовать здесь помещение по низкой цене. Этот район собираются перестраивать, поэтому практически все здания опустели, а арендаторы разъехались.

– Так какие конкретно собрания вы проводите? – спросила я и покосилась на женщину.

Мы подошли к серой двойной двери, она ловко открыла наружную и отступила в сторону, пропуская меня вперёд.

– Вы сейчас всё увидите.

Я чувствовала себя подопытной крысой, которая стояла перед ловушкой, заготовленной специально для неё. Сделала несколько шагов вперёд и, прежде чем войти в помещение, почему-то задержала дыхание.

Место для собраний госпожи Хан оказалось просторным. В центре комнаты кругом стояли стулья, у входа располагался длинный стол, на котором ютился электрический чайник, рядом с ним громоздились одноразовые стаканчики, а невысокая деревянная подставка была завалена пакетиками с кофе. На подносе рядом с чайником и со всем остальным были аккуратно разложены рисовые булочки.

– Можете сесть с нами, – сказала госпожа Хан и указала на стулья, стоящие по кругу в центре помещения, – или сесть здесь, с краю, если вам некомфортно.

– Спасибо, я останусь тут, – ответила я и кивнула на стул, приставленный к стене рядом со столом с закусками.

Она, улыбаясь, кивнула головой и двинулась к своему месту. Людей было достаточно много, либо мне из-за жизни в отрыве от социума пятнадцать человек казались огромной толпой. Когда мы с госпожой Хан вошли, они не обратили на нас особого внимания, по крайней мере, мне так показалось. Люди разбились на небольшие группки по три-четыре человека и что-то тихо обсуждали между собой.

Я присела на стул и замерла. Странная атмосфера царила в этом месте, по непонятной причине хотелось быть максимально тихой. Нешумно передвигаться, едва слышно дышать и даже как-то замедлить поток мыслей в своей голове. Было заметно, что все присутствующие тоже были подвержены влиянию этой атмосферы. Когда госпожа Хан села на один из стульев, все остальные, не сговариваясь, последовали её примеру, и я удивилась тому, как толпа последовала за одним человеком без лишних слов. Они двигались практически бесшумно, словно подражая тени. Смотря на всё это, я была готова поспорить на что угодно, что, если сейчас госпожа Хан встанет или поднимет руки, люди сделают то же самое.

– Рада всех вас видеть сегодня. – Она произнесла это негромко, но, поскольку в этом большом помещении царила идеальная тишина, я прекрасно её расслышала, словно сидела рядом с ней. – Прежде чем мы начнём, хочу сказать, что кое-кто новенький сегодня понаблюдает за нами.

На этих словах все присутствующие обернулись, чтобы посмотреть на меня, и я мысленно обругала себя за то, что не прихватила кепку. Когда взгляды большинства были вновь обращены к госпоже Хан, я заметила, что двое молодых людей продолжают меня рассматривать. Они не сводили с меня глаз до тех пор, пока один из них что-то не шепнул второму, и тот нехотя вернул внимание к Хан Юнми.

– Кто хочет начать?

Сидящая слева от госпожи Хан немолодая женщина бесшумно вскинула руку вверх и, получив одобрение от Хан Юнми и остальных, заговорила:

– Неделя прошла хорошо. – Несмотря на то что произносила она эти слова улыбаясь, её голос дрожал, словно она вот-вот готова зарыдать. – Несколько ночей подряд я слышала какой-то странный звук из комнаты моей дочери. Поэтому вчера я впервые за очень долгое время зашла в комнату моей Хани. Всё стояло на своих местах, будто моя малышка просто побежала в магазин за мороженым в перерыве между выполнением заданий по учёбе. Стало очень тяжело находиться среди её вещей, но этот звук не давал мне покоя, как будто кто-то постукивал по стене. И я так и не нашла его источник, но ведь он должен быть, верно? Спустя столько времени я же не могла сойти с ума? Это моя Хани пытается что-то сказать? Как-то связаться со мной? Она так страдала в свои последние мгновения, неужели ей не отыскать покой на другой стороне?

Она безмолвно заплакала и опустила голову. Мне стало не по себе, как будто передо мной кто-то разделся догола. Хотелось встать и стряхнуть с себя это неприятное чувство, но я не двигалась, сросшись со стулом.

Никто из присутствующих не кинулся успокаивать маму Хани, не коснулся её плеча, выражая своё сочувствие. В молчании остальных людей в круге было больше поддержки, чем в любых словах, которые можно было бы сказать в этот момент.

– На этой неделе меня тоже преследовали тревожные звуки, которые появлялись в тот момент, когда я забывал о случившемся, – произнёс мужчина спустя несколько минут после того, как мама Хани немного успокоилась. – Поэтому я вновь обратился к книге и нашёл там ответ, – продолжал он. Голос мужчины был хриплым, слегка грубоватым и полностью соответствовал его внешнему виду. Даже когда он сидел, было заметно, что это высокий человек, седые волосы аккуратно уложены, и, хоть одет он был скромно, без ярких цветов, привлекающих внимание, от него исходила какая-то особая аура, которая говорила тебе о том, что этого человека нужно воспринимать всерьёз. – «Страх, как хищник, начинает играть с нашим разумом, когда чувствует, что его хватка по той или иной причине ослабла. Вырваться из этой петли может только тот, кто готов отпустить всё, что провоцирует этого монстра».

В ушах зазвенело, словно по голове ударили чем-то тяжёлым. Я знала, откуда эта цитата, но от удивления всё равно открыла рот, не в силах поверить в услышанное.

– Обращаясь к этим словам, я понял, что не готов отпустить свой страх – забыть о своём сыне и о том, кто его забрал. Ким Минсок не должен сидеть в тюрьме, он должен быть убит словом писательницы Ким.

Несмотря на то что я довольно удобно расположилась, я почувствовала, как земля уходит из-под ног и я вот-вот свалюсь в тёмную бездну вместе со стулом. Я перевела взгляд на госпожу Хан, и каждый нерв моего тела обожгли её добродушная улыбка и тёплый взгляд, с которым она смотрела на меня.

«Место, созданное не Богом и не Дьяволом», теперь я поняла смысл этих слов. Госпожа Хан говорила не о Минсоке, который изувечил мир этих людей тем, что забрал у них самых дорогих и близких, а обо мне. «Руководство к убийству» для группы «Потерянные души» стала своеобразной Библией.

Совладав со своим телом, я резко подорвалась с места и вылетела в коридор. Быстрым шагом направляясь к лестнице, я чувствовала, как полыхает лицо и бьётся сердце