съёмкам. Именно тогда жизнь режиссёра начала срастаться с придуманным им фильмом: актрисы, играющие оставленных главным героем женщин, упивались теперь безумием не только в кадре, но и в жизни, где объектом обожания для них обеих был лишь он – Чжонхён.

Несмотря на всё безумие, жестокость и бесчеловечность, которая разворачивалась на написанных мною страницах, мне нравилась эта история. Хотя бы потому, что после прочтения навряд ли кто-то вдохновится на совершение серийных убийств. Книга откликнулась Ли Вонсону, который говорил о том, что интригующая история о режиссёре помогла ему разобраться в своих поступках и действиях. По сути, он сказал, что для читателей это будет рассказ о жизни режиссёра, невероятной и завораживающей, но после прочтения люди будут готовы сделать буквально всё, чтобы никогда не оказаться на его месте.

В памяти всплыла фраза, сказанная госпожой Хан: «Вам станет всё понятно, когда вы увидите мир, созданный не Богом и не Дьяволом». Не слишком ли она высокопарно говорит о монстре, который так ужасно поступил с тем, кто ей был дорог? Я точно знала, как умерла эта девушка, и от этого сердце ёкнуло.

Дочь Хан Юнми была последней. И так же, как и в моей книге, её смерть долго не связывали с остальными преступлениями, поскольку преступник из «Руководства к убийству» убил девушку иначе, чем остальных. Холодным декабрьским утром её тело нашли в давно закрытом здании фабрики, и увиденная картина надолго врезалась в память полицейских и очевидцев. Девушка была одета в короткое и тонкое платье молочного цвета, глаза её были открыты, и на лице отпечатался весь ужас осознания того факта, что она вот-вот умрёт. Уверена, ни с чем более ужасающим в своей жизни госпожа Хан не сталкивалась, и я в очередной раз почувствовала укол вины.

Одно дело, когда на пустом листе бумаги писатель расписывает сцену кровавого убийства вымышленного персонажа, но совершенно другое дело, когда написанное случается с реальным человеком. От этих мыслей я поёжилась.

– Лина? – произнёс Вонсон, и я поняла, что снова пропустила мимо ушей то, что он сказал.

– Прости, задумалась. В общем, считаю, что к концу этой недели окончательно сдам тебе рукопись.

– Это отличная новость, – ответил мужчина и улыбнулся, – мы не так сильно отстаём от графика.

– Кстати о нём. Когда планируется выпуск новой главы вебтуна?

– Ты впервые спросила про вебтун, – слегка удивлённо произнёс издатель и продолжил: – Тебя что-то беспокоит?

– Нет, нет, – быстро выпалила я. – На днях, пока не спалось, я прочла те главы, которые есть, и поняла, что совершенно не помню содержание, представляешь?

Ли Вонсон тихо засмеялся:

– Такое бывает, Лина, если ты не помнишь содержание, это не значит, что то, что ты написала, недостаточно хорошо.

– Можно как-нибудь взглянуть на полную версию?

– Могу принести тебе текст, – заговорил он, явно сбитый с толку моим вопросом, – но вебтун ещё не готов целиком, художник не рисует главы заранее и предпочитает работать в моменте.

– Хорошо, тогда буду рада тексту, – произнесла я и, смеясь, добавила: – Немного освежу его в памяти.

После завтрака и разговора с Вонсоном я приступила к работе, периодически отвлекаясь на смартфон. Хотелось позвонить сержанту Паку и сказать, что я нашла зацепку о Минсоке, и ещё пригласить его на встречу с госпожой Хан. Почему-то мне хотелось услышать его похвалу или хотя бы намёк на одобрение своих действий. Возможно, это чувство возникло из-за того, что приближающаяся встреча начинала меня пугать и я отчаянно желала поддержки со стороны.

Но что-то мне подсказывало, что Пак Джинхо в лучшем случае не ответит на мой звонок, а в худшем скажет заниматься своими делами и не лезть туда, куда не просят.

Я быстро нарисовала в своём воображении его яркую и несдержанную реакцию на мои слова и, разозлившись, убрала смартфон в сторону, возвращаясь к работе.

Сегодня осенний вечер выдался на удивление тёплым. Весь день на небе не было ни облачка, и солнечные лучи высушили мокрый асфальт после вчерашнего дождя. Такси долго добиралось до места назначения, и, оказавшись на узкой улочке, я не спешила выходить из машины. Вертела всё в руках чёрную визитку, которую мне дала госпожа Хан, и меня не покидало чувство, что от этой идеи не следует ждать ничего хорошего.

– Вы собираетесь выходить? – нетерпеливо спросил водитель такси.

– Да, извините, – ответила я и нехотя открыла пассажирскую дверь.

Как только машина отъехала, я повернулась к нужному мне зданию и направилась к входу. На стене трёхэтажного строения висело множество вывесок маленьких фирм: адвокаты, туристические агентства, был даже один ресторанчик и ещё аренда комнат для занятий. Но на домофоне возле входной двери только напротив нескольких кнопок были таблички с наименованиями контор.

Ранее это место было привлекательным объектом для арендаторов, но, видимо, к сегодняшнему дню многие либо разорились, либо переехали из-за высокой арендной платы. В Инчхоне цены на помещения немного ниже, чем в Сеуле, но всё равно достаточно высоки.

Я ещё раз осмотрела само здание, приметила, что только в окнах на третьем и втором этаже горит свет, и снова взглянула на домофон. Напротив одной из кнопок было написано: «Собрание “Потерянные души”».

– Собрание? – пробубнила я, и чувство тревоги усилилось, но, несмотря на это, я нажала на кнопку вызова.

– Добрый вечер, говорите, – из динамика послышался женский голос.

– Здравствуйте, я пришла к госпоже Хан. Мы виделись с ней вчера, она дала мне визитку.

Из динамика не доносилось ни звука. В какой-то момент я подумала, что, возможно, меня не расслышали, и, как только рука потянулась к кнопке ещё раз, стеклянная входная дверь открылась, и появилась госпожа Хан.

– Здравствуйте, писательница Ким, рада, что вы пришли, – произнесла она и сделала глубокий поклон. – Пойдёмте, я вам всё покажу.

Я неловко улыбнулась и последовала за ней. Чрезмерная вежливость и учтивость госпожи Хан пугала меня не меньше, чем её слова и небольшие несостыковки в рассказе. Группы поддержки были не такой уж редкостью, но вот собрания представляли собой что-то религиозное, возможно, даже секту, и преследовали иные цели. Я посмотрела на госпожу Хан, идущую на шаг впереди, и тряхнула головой. Эта женщина точно не похожа на главу культа.

Холл был плохо освещён, единственным источником света была старая диодная лампа, которая висела над лестницей. Но, несмотря на это, он оказался намного просторнее, чем мне показалось поначалу.

Мы неторопливо поднялись на второй этаж, и, оказавшись в коридоре, который был также обделён лампами, я спросила:

– Что это за место?

– Владелец здания мой старый друг, – ответила госпожа Хан и