— Да что ты… — два пальца на правой и два пальца на левой руке — отпускают, и пика — летит на землю. В руке остается короткий и тяжелый «крысодер». Пришло время настоящей работы…

— Ха! — он рубит влево, не прямо перед собой, а влево, убивая тварь, прыгнувшую на Лудо. Рубил влево, как и положено, потому что тварь, которая прыгнет на него прямо — срежет сосед справа. Тварь нападает на то, что стоит прямо перед ней, она не увидит удара со стороны… его задача — рубить тех, что слева и положиться своей жизнью на то, что тот, кто справа — убьет тварь прямо перед ним. Справа — Йохан, он сумеет.

— Навались!

— Барра! — пики третьего и четвертого рядов — ударяют, расчищая пространство перед строем. Он замахивается мечом… но рубить уже некого. Некоторое время он так и стоит — занеся меч, готовый ко всему… но никого нет. Прямо перед ним — пустота, только пламенеющие трупы тварей, превращающиеся в серый пепел, который тут же уносит с собой ветер.

Он опустил меч. Оглянулся по сторонам. Серые лица под стальными шлемами, усталые серые лица, сгорбленные спины, люди, опирающиеся на свои пики так, как будто — убери их и они рухнут на землю. Тяжелая, свинцовая усталость навалилась на плечи разом, как будто бы ему на шею тысячефунтовую цепь повесили и на ноги чугунные башмаки натянули. Он сглотнул пересохшим горлом.

— Первый ряд! Смена! — раздается крик-команда и Фриц с облегчением уступает свое место высокому пехотинцу из десятка Клауса, как его там зовут? Не то Вилли, не то Гилли…

Два шага назад, второй ряд. Ряд для смены тех, кто работает в первом. Можно отдохнуть, пока тварей нет… и он бы сейчас сел или даже лег, но он боится, что если сядет — то потом уже не встанет. Не будет сил. Он пытается сплюнуть под ноги, в пыль, но в пересохшем рту нет и капельки слюны…

— Не расслабляться, сукины вы дети! Будет вторая волна! — рык-крик проносится над строем.

— И как рыжему Эриху удается так орать? — задается вопросом стоящий рядом с усталым серыми лицом Лудо: — весь бой орал, так его растак…

— Это, наверное, магия. — пожимает тяжелыми плечами Фриц: — магия сержантов, Кусок. Вот освоишь, сможешь так же орать — тоже сержанта дадут.

— Ха! Даром мне это не сдалось… мне бы пожрать, выпить да бабу гладкую под бок… хотя сейчас просто поспать было бы замечательно. Я бы даже жалование не просил, лишь бы дали выспаться вдоволь… ну и потом, Эрих ротным сержантом во второй роте же был, кажется? А сейчас — получается весь Третий Пехотный под его началом? Так он не сержант уже, а полковник… не, погоди, баттеримейстер де Маркетти же получается полковник, тетушка нашего Виконта. Он, конечно, красавец, слинял куда-то… ну оно и понятно, чего задаром пропадать…

— Помолчал бы ты, Кусок… — Фриц задрал голову и взглянул в небо. Чистый прежде небосвод затягивало серыми тучами. В том самом месте, откуда на тварей обрушился огненный дождь — зияла черная дыра, медленно затягивающаяся облаками по краям.

— Был у нас один такой в деревне, Берн Лунсон по кличке «Баламут», — говорит Йохан, опираясь на свою пику: — вот как-то получалось всегда так, что выпить, пожрать да с девками погулять — так он первый, а как драка с парнями из Луговиц, так нет его нигде. И главное дело — вот только что тут был и — нету! Как под землю провалился! Не, глотку драть на пришлых он первый, а вот как до драки дело доходит — так нет его и все. Ну, через какое-то время наши парни это заметили и ему претензию выкатили, мол чего это как сливовицу пить с Марженкой так ты, Баламут первый, а как кулаками махать — так последний. А тот говорит, мол, вы слепые дурни и…

— Дырка в небе. Вон там, осталась. — говорит Фриц, глядя откуда на тварей обрушился гнев магистра Шварц и баттеримейстера де Маркетти.

— Хорошо, что магистр с нами. — кивает Лудо, проследив за его взглядом: — без нее смяли бы нас к черту. Маги первым заклинанием тварей уполовинили… а то и две трети пожгли…

— Хм. — Фриц хмыкнул, но промолчал. Кусок не мог держать язык при себе, то была нервная реакция на бой, у него всегда язык развязывался, когда его прижимали. И сейчас он трепался, позволяя себе нести чушь, просто потому что — живой. Фрицу же говорить не хотелось. Он слишком устал для того, чтобы обсуждать с Куском окружающие пейзажи или сплетни о том, кто из благородных дейн магесс с кем спит и все эти, кто кому за сколько и куда…

Прямо сейчас его больше волновало то, будет ли вторая волна или нет. Потому что если нет, то они — справились. И можно будет отдохнуть, переварить жареную свинину от «Алых Клинков», с ума сойти, «Алые» и мяса с вином им привезли. Кто бы мог подумать… а ведь «Алые» с урнганскими драгунами Житко — на ножах, их командир говорят даже брата атамана повесил, вместе с его десятком. А теперь поди-ка… припасы привезли. Правда в одном строю не бьются, но так-то легкая кавалерия… им тут и места особо нет. Твари их догонят и растерзают в два счета. С ними или так — плотным строем панцирной пехоты с пиками… либо таранным ударом тяжелой рыцарской конницы. Слишком уж они проворные…

Он нашел на поясе флягу, открутил крышку и поднес к губам. Глотнул теплой, безвкусной воды. Еще раз. С сожалением закрутил крышку. Может быть потом снова раздадут разбавленного вина, привезенного «Алыми», но пока — воду нужно беречь. Кто его знает, как все повернется…

— Десяток Мартена! — раздается крик сзади: — те, что в первом ряду стояли! Сюда!

— Да что ты будешь делать… — ворчит Лудо себе под нос: — мы-то им зачем?

— Пошли уже. — говорит Фриц. От десятка Мартена осталось не так уж и много. Он, Лудо, Вонючка, Йохан со своими деревенскими сказками, Дитрих и двое новеньких… Сало остался на том холме, раненного Мартена Виконт в монастырь отвез… и сам пропал. Рыжая его зазноба, магичка Кристина фон Райзен или фон